Прекрасный пост!
***
Сегодня, как мы и договаривались, я начинаю серию рассказов о своей жизни, о многочисленных приключениях, которые со мной произошли (и, надеюсь, будут происходить в дальнейшем), а также о моих друзьях. 
Правда, сегодняшний рассказ несколько выпадает из общего ряда. Цель этого рассказа, сделанного в форме интервью, как можно подробнее раскрыть систему воспитания детей в Германии. Замечу сразу, что здесь нашему брату воистину есть, чему поучиться: в Германии детское воспитание поставлено на настоящий профессиональный уровень! К тому же, человек, с которым я собираюсь сегодня разговаривать, является социальным педагогом с университетским образованием и психоаналитиком, успешно разрешившим не один семейный конфликт.
Итак…
Дверь моего дома, которая обычно не запирается, сегодня и вовсе распахнута. Я жду в гости Сабину. Ту самую молодую маму, которая вызвала интерес у моих читателей, заявив, что она и ее восьмилетний сын - это в первую очередь одна сплоченная команда.
«Если говорить о маленьком мальчике и маме как о команде, то мы такой команды не представляем», - сказали в обсуждении читатели. И предложили: «Может быть, Юри расскажет об этой женщине чуть больше?»
Я пообещал рассказать. И вот сегодня Сабина у меня в гостях.
Пока мы с Сабиной завариваем чай и устраиваемся за столом в гостиной, восьмилетний Лино играет в футбол со своей бабушкой Маргой. Выглянув в окно и увидев бабушку и внука, я не смог удержаться и сделал пару фоток. Признáюсь честно, я и представить не мог, что 65-летняя женщина способна гонять по двору за мячом, причем, не подыгрывая своему внуку, а всерьез, по-настоящему!
Похоже, не только я восхищаюсь этой футбольной схваткой. Даже кошка Кисмэн заинтересована происходящим во дворе и не прочь сыграть в такой сплоченной и спортивной команде!
Лино наполовину таец. Его папа - владелец эксклюзивного магазина японской одежды. Почему именно японской? Просто потому, что ему нравится японский стиль одеваться. Сабина развелась, когда мальчику не было и года. С мужем она не общается: не сошлись характерами. Но Лино продолжает общаться с папой. Более того, они настоящие друзья «не разлей вода». Мальчик растет счастливым, открытым и свободным. Когда он возвращается от папы, Сабина с интересом слушает рассказы о том, «как сегодня было». Ни разу она не высказала сыну мнение о его отце. При этом Лино знает, что мама нашла нового друга, и теперь они будут жить втроем. И он искренне радуется за маму.
- Сабина, - начинаю я разговор. - Для начала, не могла бы ты объяснить, что происходит там, снаружи?
- Ты имеешь в виду Лино и мою маму?.. Я сама восхищаюсь мамой. Ты знаешь, что ей 65 лет?
- Знаю. Она разрешила мне написать в блоге о своем возрасте.
- Марга не скрывает возраста. Порой мне кажется, что она его просто не замечает. И Лино в этом плане ей хорошо помогает. Другой бы сказал: «Что? Играть в футбол с бабушкой? Ни за что на свете!». А ему не мешает статус бабушки. Наверное, потому, что этого статуса у Марги нет. - Сабина подмигивает мне. Она уже знает, что недавно я рассказывал в блоге о том, как пагубно влияет на здоровье ощущение своего статуса. Порой мы носим его, как тяжелый рюкзак, висящий на спине, и придавливающий тело к земле.
- Играет Лино так же охотно со своими сверстниками?
- Он играет со всеми, кого ему удается вовлечь в свою команду, - смеется Сабина. - Я думаю, ты это сегодня испытаешь на себе!
- Кстати, раз уж мы заговорили о статусе, то я вовсе не вижу перед собой маму восьмилетнего сына. Скорее, юная девушка-тинэйджер. Как тебе удается совмещать в себе девочку и маму? Как ты справляешься с ролью матери восьмилетнего сына?
- Я не играю перед Лино строгую мамашу, хотя дисциплина у нас в семье довольно строгая. Я никогда не указываю, что он должен делать. К примеру, каждый ребенок должен чистить зубы, мыть руки, убирать свою комнату. Но я никогда не просила его об этом. Он делал это сам, ибо я объясняла, почему это делать необходимо.
К примеру, с самого его рождения я объясняла, что его зубы - это богатство, сравнимое с бриллиантами. И такое же богатство есть у меня. И я ухаживаю за своим богатством: чищу зубы щеткой, полощу рот после еды, использую зубную нитку, межзубную щеточку… То есть я сама являюсь живым примером для Лино. И он начинает понимать, что чистые и здоровые зубы - это очень важно именно для него, а не для кого-то другого, пусть даже для родной мамочки.
Таким образом, я не решаю за него, что он должен делать. Я сама поступаю так, чтобы ему хотелось повторять мои действия, осознавая, как это важно для него самого.
Нет, разумеется, до определенного возраста я помогала ему чистить зубы и управляться с другими насущными делами, но постепенно я дала ему тот самый толчок, который побудил его осознанно действовать самому.
- Это всё действия, выполняемые для себя. А выполняет ли Лино какую-либо командную работу? Как в вашей семье происходит распределение ролей? Я знаю, что это часто бывает проблемой: «Не хочу мыть посуду, не заставляйте меня!».
- К шести годам я стала внушать Лино мысль о том, что есть вещи, которые он может делать очень хорошо - возможно, даже лучше, чем я. Так он включился в общую командную работу.
То, что он пока не может сделать хорошо, беру на себя я. К примеру, принятие решений: что мы сегодня вечером готовим на ужин. Правда, в последний год он тоже имеет право голоса. Например, решать - что бы нам хотелось сегодня приготовить.
Приняв решение, что мы будем готовить, он принимает на себя и определенные обязанности по приготовлению пищи. Пока это элементарные вещи: помыть овощи, или поднять предмет, упавший на пол.
Так возникает осознанное понимание, что он помогает своей маме из-за хорошего к ней отношения, и потому, что работает с ней в одной команде, а не потому, что мама требует от него помощи.
Наш союз, таким образом, полон любви и уважения друг к другу. Ни в коем случае я не должна показывать, что я пытаюсь решать за него те или иные проблемы. Всё, что я могу, это осторожно подводить его к мысли, что определенные вещи необходимо сделать.
- А решаешь ли ты за него, чем он должен (или может) увлекаться? Я имею в виду как простые игры, так и серьезное занятие - например, футбол, которым он почти бредит.
- Нет, я ни в коем случае за него ничего не решаю. Я делаю ему предложение. К примеру, пианино, гитара. Но будет ли он этим заниматься, решает он сам. Если же он впоследствии решает пойти в каком-то увлечении дальше, я разрешаю ему это. Он полностью свободен в своих действиях. Я не могу ничего решать за своего сына, потому что мой сын не принадлежит мне.
- Прости, как понять эту фразу - твой сын тебе не принадлежит?
- Понимай это так. У него есть своя душа, и эта душа просто приняла решение прийти ко мне. И на данный момент, пока он еще маленький, моя задача - сопровождать его душу и тело на определенном отрезке пути. У меня есть свой путь. Сейчас он отчасти совпадает с его дорогой. Но, возможно, настанет время, когда наши пути вовсе разойдутся. И это будет правильно. В этом нет никакого трагизма. Мой сын - не моя собственность.
Когда-нибудь мы снова встретимся на середине наших путей, но требовать, чтобы мы шли по одной дороге - ни за что! Это было бы жестоко с моей стороны.
- Ты работаешь в большой организации, где также применяется метод командной работы. В чём заключается разница между командной работой в офисе и командной работой в семье?
- Командная работа в офисе позволяет помочь определить конкретные нормы. Например, что никто из членов команды не должен пытаться доминировать над остальными. Я не могу сказать: «Эй, я лучше тебя». Да, у нас есть специалисты, которые в чём-то лучше, чем я. Но именно этот принцип и используется в команде: кто-то делает лучше одно, кто-то - другое. И вместе мы - сила.
В результате возникает очень спокойная, разряженная обстановка, когда я говорю: «Великолепно! Ты делаешь это, а я пока отдыхаю. Но в определенный момент я подхвачу начатое и продолжу работу».
Это потрясающая, благотворно влияющая на здоровье ситуация: отсутствие конкуренции. Той самой конкуренции, которая, как ошибочно считают, воспринимается участниками мотивирующе. На самом деле конкуренция вредит общему делу.
Ситуация конкуренции выгодна некоторым работодателям, которые превращают командную работу в собачьи бега, а саму конкуренцию используют как подстегивающую плеть.
Отчасти такой подход к работе пришел из США. Из страны, где, как известно, работа является одним из главных факторов, разрушающих здоровье человека. Сколько они пьют таблеток, это же уму непостижимо!
Сабина смеется:
- Мой новый парень американец. Уж он-то хорошо знает всю тамошнюю кухню. А вот в офисах Европы и, конкретно, в Германии всё построено на другой мотивации: качество конечного продукта.
- Скажи, а можно говорить о качестве конечного продукта в семейной командной работе?
- Если говорить о Лино, как о конечном продукте нашей совместной работы, то здесь кроется небольшая хитрость: с одной стороны он - конечный продукт, а с другой - еще и участник команды, работающей над созданием этого самого конечного продукта.
Так вот, воспринимать его мне необходимо в первую очередь как человека, работающего со мной в одной связке. Это совершенно самостоятельная личность, которая, кстати, уже сейчас принимает некоторые решения, которые, возможно, мне не нравятся. Но, если с моральной точки зрения они не несут вреда, мне необходимо акцептировать эти решения.
- Почему?
- Потому, что в процессе нашей совместной работы мне очень важно выработать у Лино чувство, что каждый из насответственен за себя, за свою жизнь. И если ты в определенный момент принимаешь неверное решение, ты должен знать, что с небес к тебе не спустится добрый ангел, чтобы защитить тебя, исправив отрицательные результаты, к которым твое решение привело.
- То есть, ты сознательно позволяешь ему совершать ошибки?
- Да. Под чутким наблюдением, разумеется, которого он иногда даже не ощущает.
- Какие, к примеру?
- Промóкнуть, играя под дождем и потом заболеть.
- Да ладно! Это же ужас, такое слышать от матери!
- Может быть. Но еще большим ужасом окажется 40-летнее инфантильное создание, которое каждый раз, приходя с работы, жалуется: «Кажется, я ноги промочил! Завтра точно заболею!».
Промокнув же однажды в детстве под дождем и заболев, он на всю жизнь запомнит, что под дождь лучше не попадать. А еще лучше - закаляться, чтобы никогда не простужаться. Быть свободным от болезней, как ты.
- А можно еще один пример: какие еще ошибки ты позволяла ему делать?
- Однажды он объелся шоколада. Я знала, чем это кончится и сказала ему об этом. Но он меня не послушал. В итоге его стошнило. Теперь он очень осторожен со сладостями.
- Сколько ему тогда было лет?
- Семь. Но тут самое главное, чтобы он делал из своих неверных действий правильные выводы и видел связь между результатом и своими действиями. Разумеется, пока он маленький, я помогаю ему найти эту связь, как в истории с промоканием под дождем и с шоколадом. Но многое он уже видит сам. И, что интересно, уже может предвидеть последствия тех или иных действий, и вовремя остановиться, прекратив делать неверные шаги.
- А ты не допускаешь, что при такой степени свободы однажды он может сделать неверный шаг в твоё отсутствие - в тот момент, когда его некому будет остановить?
- Неверный шаг не совершается спонтанно. Неправильным действиям тоже предшествуют определенные размышления. И, как правило, человек чувствует, что перед ним проблема. И я постоянно, в очень серьезном тоне объясняю своему сыну, что если у него вдруг возникает проблема, с которой он не может справиться самостоятельно, он вправе рассчитывать на мою помощь. Я говорю ему: «Я не могу влезть в твою душу. Более того: я не имею права влезать в твою душу. И именно поэтому ты должен сам начать говорить со мной первым».
- Итак, насколько я понял, ты воспитываешь в нём умение принимать решения и быть ответственным за последствия этих решений.
- Совершенно верно. Ибо я не хочу иметь ребенка, который выступает передо мной в роли жертвы: «О, мир так жесток! Всё, что со мной происходит, ужасно! Все кругом виноваты!».
Нет, ты сам за всё в ответе. Ты сам волен принимать решения. Но ты всегда можешь рассчитывать на помощь того, кто работает с тобой в одной команде.
Если же ты не прислушиваешься к мнению человека, который в определенных вопросах более компетентен и, к примеру, ранишь себя, то учись жить с последствиями своих поступков.
- Коль скоро мы заговорили о нежелании видеть перед собой жертву… Бываешь ли ты в ваших отношениях в роли жертвы? Есть ли у тебя такой прием воздействия на сына, как вселение чувства вины? К примеру: «Ты не помыл посуду! Боже, как ты мне сделал больно! Ой, как мне теперь плохо! Ой, ты получил двойку! Теперь я буду так страдать! Ты должен хорошо учиться, ибо я работаю, я приношу деньги в семью! Ты мне обязан за это!».
По ее лицу вижу, что она меня не понимает. Будто я заговорил на арабском…
Мне становится ясно, что все те упреки, которые наши матери так часто бросали нам, ей просто незнакомы. Однако я продолжаю, с еще бóльшим удовольствием:
- Я тут стою и намываю посуду, а ты!!! Я сегодня стирала, а что сделал ты?!! Ты плохой сын!!!
Теперь лицо Сабины становится трагически-печальным.
- Знаешь, когда ты начал вот так говорить, мне было смешно, - вздыхает она, - а теперь ты просто заставил меня ощутить удушье… просто до сблёву, правда… И эта тошнота - первый признак того, что ни в коем случае нельзя допускать нечто подобное в разговоре с ребенком.
Да, я могу иногда чувствовать, что я жертвую для него - и своим временем, и чем-то еще. Но я ни в коем случае не хочу, чтобы мой ребенок споткнулся об меня, как о неприступную глыбу со своими нерушимыми принципами. Если вдруг Лино что-то делает не так; если он не чувствует, что мне необходима помощь, то нет смысла ругать его, потому что в итоге виновата в этом я сама, понимаешь?.. Если разговаривать с ребенком так, как ты только что показал, получится, что я делаю себя от него зависимой! А еще я оказываюсь просто подлой бабой, ибо пытаюсь внушить маленькому созданию мысль, что своим существованием он приносит кому-то боль.
Сабина делает глоток чая, постепенно приходя в себя и продолжая:
- В любых отношениях возникают проблемы, напряжения, стрессы. Но если мне стало вдруг плохо, это значит, что мне просто плохо. И ни в коем случае не то, что «мне стало плохо потому, что ты такой нехороший».
Но есть кое-что похуже осознания, что своим существованием ты приносишь боль. Услышав, что он нехороший и увидев, как я опечалена, он может начать пытаться быть хорошим. Но! Не потому, что он хочет быть хорошим, а потому, что так он может вновь завоевать мое доверие и в итоге получить от меня больше.
Невольно приходит на ум наша поговорка: «Ласковый теленок двух маток сосет». Неужели ошибки в воспитании были заложены изначально, - в нашей культуре?!!
Сабина продолжает:
- Понимаешь, я не хочу, чтобы мой сын вырос эдаким всюду проникающим и всё обволакивающим дерьмецом; чтобы за мелкие подачки он выполнял всё, что ни пожелает от него общество. Я хочу, чтобы Лино знал, что я люблю его в любом случае, даже если он сделал нечто плохое. Что он вправе делать всё, что хочет в этой жизни, но при этом должен учитывать консеквенции, то бишь, последствия своих действий.
К примеру, я могла бы в порыве гнева совершить плохой поступок. Но что меня удерживает от этого, - боязнь наказания? Отнюдь. От плохих поступков меня удерживает понимание, что всю свою жизнь мне придется жить с мыслью, что я сделала нечто плохое.
И именно об этом я рассказываю своему сыну: Ты можешь делать всё, что угодно. Но в случае, если ты сделаешь что-то скверное, всю жизнь тебе придется прожить с тяжелым грузом на душе. Порой это бывает невыносимо. Это рождает напряжение и приводит к болезням. И Лино в свои восемь лет понимает это.
- Лино играет в футбол. Футбол, по-видимому, для него уже не детское увлечение. Знает ли он известных футболистов, следит ли он за футбольными играми, знает ли он о командной работе в спорте? О том, что не может быть футбола без команды?
- Да, он всё это знает и увлекается футболом вполне осознанно. И я сама постоянно объясняю ему, что за каждым известным футболистом стоит целый батальон людей, поддерживающих и направляющих его работу. Я говорю сейчас не о самóй футбольной команде, а о людях, которые создают тому же Кристиано Рональдо маркетинг, заботятся о его здоровье…
…Вспоминая о том, сколько в своей жизни я видел «великих» звёзд, уверовавших в свою уникальность и величие, и ведущих себя из-за этого просто омерзительно, я прерываю Сабину, замечая:
- Но Рональдо и без своего сопровождения - большая личность. Он имеет право вести себя как угодно, во всяком случае, уверенно и, порой, даже грубо!
Сабина откидывается на спинку стула и печально произносит:
- Наверное, в России это очень распространенное мнение. Я имею в виду возведение себя в ранг небожителя и определенное поведение. Прости, я говорю так потому, что мого раз слышала в «новостях» о так называемых русских олигархах, творящих в отелях и в других общественных местах не бог весть что.
В Европе никто не верит в свою исключительность. Я не знаю, как Рональдо, но в Германии почти все знаменитости или миллионеры прекрасно понимают, что они являются продуктом работы целого коллектива - большой, сплоченной команды. Что без своих PR-менеджеров, без психологов, журналистов, бухгалтеров, они не достигли бы нынешнего уровня. Что те, кто они есть сейчас, - это продукт той самой командной работы. Этому учат с детства. И это помогает людям, поднимающимся на высокий уровень и получающим почти абсолютную власть, не оскотиниваться, оказавшись наверху, не превращаться в животных, помнить о людях, находящихся на других ступенях социальной лестницы, и относиться к ним с уважением…
Сабина на секунду умолкает, о чем-то задумавшись, а затем я проглатываю новую «горькую пилюлю»:
- Именно этого не хватает вашим политикам, олигархам, актерам. Я читала в интернете про одну вашу певицу, разъезжающую по городам в вагоне поезда, оборудованном под фешенебельный многокомнатный номер-люкс с телевизором и джакузи. Такое не умещается в наши представления. Ты знаешь, что Патрисия Каас ездит на гастроли в обыкновенном вагоне поезда и сходит на перрон как все нормальные люди, волоча за собой свой чемодан?
Я знаю об этом. А во времена перестройки я на своей шкуре испытал, что такое русские олигархи. Самоуверенные, тупые, агрессивные… лезущие ко всем с доморощенными истинами, вычитанными из предсказаний в печеньках; обожающие барскую роскошь и ни во что не ставящие окружающих. Все вокруг для них - быдло. Сами они - помазаны на царство Богом.
- Скажи, - обращаюсь я к Сабине, пытаясь стряхнуть с души липкие воспоминания о встречах с олигархами, - насколько всепроникающей является идея командной работы в немецком обществе?
- Абсолютно. Тот же водитель седельного тягача с контейнером знает, что он не является центром. Что есть люди, которые разрабатывают его маршрут; люди, которые ухаживают за его автомобилем или заботятся о складировании перевозимого груза. И это позволяет членам нашего общества относиться друг к другу по-человечески, с уважением.
- Значит ли при такой командной усредненности, что здесь нет шанса появиться таланту или гению - личности, которая выделяется из общего уровня?
- Отнюдь. Просто каждый гений видит вокруг себя не плебеев, годящихся ему в подстилки, но реальных, живых людей, достойных рассчитывать на уважение.
Невольно я думаю о нашем великом поэте Александре Сергеевиче Пушкине. Его любовь и уважение к своей няне… даже преклонение перед ней. И тут же встает перед глазами сцена из недавно просмотренного русского сериала, где очередной олигарх орет на свою служанку: «Ты, мразь, почему подала мне холодный чай?!!»
- Могу ли я немного преступить личную грань и вторгнуться в приватную зону твоей жизни?.. Если ты не хочешь об этом говорить, то просто скажи нет. Чувствует ли Лино, что ты - мать одиночка?
- Чувствует ли он это? - Сабина на секунду задумывается.
- Да, чувствует ли он это. Знает ли он, что тебе бывает трудно одной обо всём заботиться, в том числе, и о нём? Или у него просто нет этого чувства, потому, что он получает всё, что может получить?
- Во-первых, он не получает всё. Но, в тоже время, я стараюсь делать так, чтобы проблемы, которые я перерабатываю в себе, не выплескивались на моего ребенка. Ребенок - это, прежде всего, ребенок. Он приходит в этот мир не для того, чтобы своим существованием уравновесить какой-то дисбаланс или заполнить пустоту, которая образовалась из-за того, что чего-то в мой жизни мне недостает. Я ни в коем случае не должна показывать, что мне чего-то не хватает, ибо, как член общей команды, он тут же примет на себя вину за эту нехватку.
Помимо этого, я не только мать своего сына. Я достаточно хорошо интегрирована в общество. Я не чувствую себя ущербной. Во мне достаточно развиты те две половины - «инь» и «ян», женская и мужская. Именно поэтому у Лино нет чувства, что своим поведением он должен пытаться что-то выровнять в нашей общей (или в моей) жизни; восполнить какой-то недостаток.
- Скажи, отдает ли Лино себе отчет в том, что ты - тоже человек, что ты можешь иметь друга, любовника, нового мужа?
- Да. Мы как раз недавно с ним об этом говорили. Я встретила одного человека… А Лино, пытался, высказать мысль, что я принадлежу только ему. На что я ответила: «Нет, мой друг. Я не принадлежу тебе. Ни в коем случае. Я - твоя мама, и ты можешь меня любить, и я тоже очень люблю тебя, но я имею право любить и других людей. Что я и делаю. Я встретила друга, но это ни в коем случае не означает, что я теперь люблю тебя меньше».
- И он тебя понял?
- Во всяком случае, появление в его жизни нового человека не стало для него трагедией. Сейчас они очень даже ладят друг с другом!
На память приходит типичная для русской литературы и кинематографии ситуация: «Мама, я ненавижу тебя! Ты предала память папы! Как ты могла привести в дом чужого мужчину?!!».
- Сабина, появление в вашей жизни нового человека… не может ли это стать началом разрушения вашей команды?..
- Ни в коем случае! Для меня и для Лино это выглядит так: в нашу команду сейчас пришел новый участник, который своим появлением укрепил общую работу. Наша сила увеличилась!
- То есть, в этом плане вы абсолютно открыты между собой?
- Разумеется! Но в тех рамках, которые предполагают, что я - его мама, а Лино - мой сын. То есть, я ни в коем случае не выношу на обсуждение вещи, которые восьмилетний ребенок не может переработать в своем сознании.
- Чувствует ли он себя защищенным с тобой? И чувствуешь ли ты себя защищенной с ним?
- Сегодня утром, как раз, случилось нечто невероятное. Я проснулась оттого, что он прилег ко мне на постель. Он положил на мою голову свою ладонь - так, как будто пытался защитить меня от всего остального мира; как будто я - маленькая, а он большой, и пытается обнять меня; взять меня на руки, как ребенка!
Это длилось так коротко, но я настолько глубоко восприняла это событие! Я была так благодарна ему за это! Он наполнил меня такой радостью и таким спокойствием!
А потом он убрал свою ладонь и… снова стал маленьким. И я поняла, что теперь настала моя очередь положить руку на его голову, чтобы показать, что я тоже всегда готова его защитить.
И это очень важно - то, что произошло. Лино сигнализировал, на что он способен, и чего ему в данный момент не хватает. Это необходимое условие командной работы: открытость друг перед другом. Такая открытость позволяет вовремя определить и выровнять возможное напряжение. Кстати, модель «конкуренция» здесь дает брешь: в ситуации конкуренции любая открытость рассматривается как уязвимость.
- Насчет того, что «на секунду он был взрослым, а ты - маленькой»… Говоришь ли ты с Лино на тему, что он уже большой, что он - будущий мужчина, что он должен защищать девочек и вообще женщин… Что его статус будущего мужчины обязывает его быть твердым, учиться не плакать и… (я не выдерживаю) короче, гонишь ли ты своему ребенку подобное дерьмо?..
Сабина смеется:
- Правильно сказал. Именно дерьмо. Нет, подобное дерьмо я ему не гоню. Вообще, я вижу разницу между мужчиной и женщиной лишь в том, что у мужчины - пенис, а у женщины - вагина. Всё остальное - это то, что ты представляешь собой, как личность, твоё место в обществе, твой опыт. А такие социальные шаблоны, как «если ты мужчина, то ты должен быть жестким и сильным; а если ты женщина, то ты должна быть слабой и зависимой», это полная ерунда. Причем, это не мое личное мнение, а общее понимание ситуации. Я женщина, и мне нужны длинные волосы, чтобы быть красивой? Фига! Я женщина, и у меня короткие волосы. И я чувствую себя с ними очень даже красивой!
И я ни в коем случае не делаю этой гадости с Лино. Я никогда не говорю: «ты не должен плакать». Я, как раз, напротив, говорю ему: «Если ты не выпустишь наружу свои чувства, они скопятся у тебя здесь (прикладывает руку к груди), и ты будешь чувствовать себя очень плохо. В конце концов, ты заработаешь либо боли в желудке, либо еще какие-нибудь болезни».
В свои восемь лет он должен уже понимать, что тело и душа - это одно целое. И мы стараемся проговаривать все его чувства в красках и образах, чтобы он учился правильно перерабатывать то, что чувствует.
- А беседуешь ли ты с ним на такие темы, как «ты мальчик, имеющий пенис, а мальчики с пенисом должны искать себе девочек с вагиной»?
Сабина смотрит на меня непонимающе.
- Ну, что он не может иметь мальчика, как сексуального партнера?
- Во-первых, почему не может? Если захочет, то вполне может. Когда подрастет, разумеется. А сейчас он уже знает, что есть мужчины, которые живут с мужчинами, и женщины, живущие с женщинами. Я не пыталась просвещать его в этих вопросах. Где-то он услышал слово гей и, разумеется, пришел ко мне с вопросом, что это значит. И я объяснила ему ситуацию - очень нейтрально, беспристрастно, в общих чертах, чтобы в его душе не возникло ажиотажа или страха. Чтобы он в своей дальнейшей жизни безбоязненно возвращался к подобным вопросам сам, и мог решать их спокойно, не видя перед своим внутренним взором искаженного от ужаса лица мамаши.
Я очень хочу, чтобы он не рос с чувством вины за свою сексуальность. Это, кстати, относится и к так называемой «натуральной ориентации», потому что многие мужчины часто чувствуют себя «виноватыми» и… обязанными поддерживать перед женщинами свой статус мужчины.
Это же безумие какое-то! Постоянно думать о том, что ты можешь не оправдать ожиданий; постоянно строить из себя эдакого мачо!
Я не желаю Лино такой судьбы. Я хочу, чтобы он относился к себе спокойно, без ажиотажа.
И я никогда не упрекала Лино чем-то типа «почему у тебя руки под одеялом?». Я придерживаюсь мнения, что часть, находящаяся у него между ног, принадлежит только ему, и он вправе сам решать, что он будет с ней делать. И я объясняю ему, что в вопросах сексуальности он может делать всё, но лишь не должен приносить никому боли: ни физической, ни душевной.
- Лино ходит в школу. Когда занятия заканчиваются, часто ли он остается один?
- Совсем один - почти никогда. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя покинутым. Но при этом я тоже должна иметь свое свободное время. И Лино понимает, что иногда я должна «заряжать свои батарейки». Когда у меня возникают дела, и я должна уехать на пару дней, Лино отправляется к бабушке. Он очень любит свою бабушку.
- Строга ли она с ним?
- Она позволяет ему больше, чем я. Больше играть в компьютерные игры, дольше смотреть телевизор, позже ложиться спать. Да Марга и не может быть с ним строгой, ибо она не имеет права устанавливать правила. Правила устанавливаю только я, как мама своего сына. И он знает об этом. Поэтому ему нравится бывать у бабушки: небольшой отдых от довольно строгих правил. Потому что, несмотря на то, что мы работаем в команде а, может быть, как раз поэтому, дисциплина у нас не на последнем месте. Если в команде нет дисциплины, команда распадается. И Лино об этом прекрасно знает.
Но, с другой стороны, Лино с бабушкой просто интересно. Она не ведет себя с ним, как бабушка. Скорее, как старший друг.
- Она играет с ним в футбол, - добавляю я.
- Не только. Они еще любят лазить по деревьям.
- Что, - я чуть не падаю со стула, - Марга лазает по деревьям?!! Ну, играющей в футбол я ее уже увидел. Но сидящей на дереве! Это же невозможно представить! Когда я был маленьким, у нас во дворе только и было слышно: «Слезь с дерева, не залезай туда, не вставай сюда!».
- Нет, у нас такого представить нельзя.
- Покажете потом?
- Что?
- Как Марга лазает по деревьям!
- Для тебя, мистер Балабанов, мы все залезем на дерево, обещаю. И тебя к нам пригласим.
- Куда?
- К нам, в крону!
- Ты так нежно произнесла это слово - крона. Значит ли оно для тебя нечто особенное?
- Пожалуй, да. Я очень люблю деревья. А с некоторых пор я поняла, что многие из них приглашают тебя к себе в крону. Когда мы принимаем приглашение и помещаемся в кроне дерева, происходит волшебное воссоединение человека с природой. Наверное, именно поэтому люди придумали домики на деревьях, и сидят в них подолгу, погруженные в свои мысли… а, может быть, в мысли деревьев.
Особенно я люблю деревья в лесу. Одинокое дерево живет в одиночестве; в лесу же деревья - как братья и сестры. Они не одиноки. Они представляют собой сплоченную команду. Кстати, во время урагана деревья в лесу поддерживают друг друга и тем самым выживают. Но деревья - это не просто команда собравшихся вместе праздных существ. Это команда, обеспечивающая нас, людей, кислородом, свежим воздухом. И мы должны понимать это. Мы должны работать с деревьями в связке, оберегая их!
- Знает ли об этом Лино?
- Разумеется! Я ему об этом рассказываю!
- Сабина, ты находишься в великолепной спортивной форме. Занимаешься ли ты спортом специально? Я имею в виду направленный тренинг, фитнес студия…
- Я не хожу в фитнес студии и не занимаюсь аэробикой. Я не использую спорт для того, чтобы иметь красивое тело. Я люблю танцевать, крутить хула-хуп, лазить по деревьям, играть с Лино в футбол… то есть, занимаюсь непрактичными вещами, казалось бы, не приносящими ничего, кроме обыкновенной радости. Хотя, может ли радость быть обыкновенной?..
Наш разговор прерывается стуком в дверь. В гостиную входит герой сегодняшнего дня, Лино.
Пока Лино уплетает за обе щеки пудинг из крыжовника, я подхожу к Сабине:
- Покажете, как вы лазите по деревьям?..
И вот мы уже все позируем перед фотокамерой. Правда, я стою на земле: четвертый член команды не поместился в кроне развесистого дуба.
…Когда все благополучно вернулись на землю, Сабина подошла ко мне:
- Юри, обязательно сообщи, когда выйдет твой рассказ. Я буду заводить комментарии в авто-переводчик и, если необходимо, смогу отвечать на вопросы твоих читателей.
Я немного смутился:
- Знаешь, у меня в блоге часто возникают довольно жаркие дискуссии… И участники обсуждений не стесняются в выражениях. К примеру, меня тут как-то назвали шпионом, целенаправленно разлагающим мораль…
- Классно! - смеясь, перебила меня Сабина. - Теперь нас будет двое. Можно сказать, команда шпионов! А если серьезно, то лично я очень люблю узнавать, как с определенными проблемами справляются другие семьи. И если я узнаю что-то новое и необычное, я не воспринимаю это как разложение моей морали. Скорее, как обогащение новым опытом.
- Насколько твоя история воспитания ребенка является в Германии типичной? Я имею в виду, много ли таких мам, как ты.
- Если подходить с позиции вопросов воспитания, то по принципам, о которых я рассказала, у нас воспитываются все дети. Но, как мама Лино, я хочу верить, что наша семья уникальна.
Сабина задумывается на минуту, а затем (осознанно ли?) озвучивает Льва Николаевича Толстого, полностью перевернув смысл его слов:
- Все несчастные семьи похожи друг на друга. А каждая счастливая семья счастлива по-своему!