Ну что вам рассказать... Ничего особенно неожиданного у меня не произошло. Приехали мы в гости, там эти детки... 2 девочки -5 и 10 лет и малыш 2 годика. В начале все было удивительно спокойно у меня в душе. Я даже прислушивалась к своим чувствам, но не обнаружила никаких эмоций. Я наблюдала за ребенком, мы подарили им всем подарки. Смотрела, как мальчик катает игрушку, из которой вышпуливаются шарики... И никаких щемящих ощущений у себя не находила. Я уже было расслабилась, следила за игрой малыша, как он кушает, как себя ведет и не находила никакого сходства. Это был до очевидного другой малыш. Совершенно не похожий. Смешной, милый, но другой. И от этого было первое время хорошо. Я сначала даже его на руки не хотела взять... Потом погладила нежные детские волосики.., такие пушистые, светлые и кудрявые. У Виталеньки были жесткенькие и прямые... Малыш был расположен к общению. Но в отличие от моего сыночка, который к 2м годам уже словосочетания пытался говорить, этот мальчик знает только 3 слова "мама, папа деее(где)" Все дети такие разные, оказывается... Потом я взяла его на ручки.. Он без сопротивления пошел ко мне и даже обнял как-то. Я его украдкой в щечку поцеловала даже... Удивительно, как у меня рефлексы сохранились. Я ловко взяла мальчика под ручки и одним движение усадила себе на предплечье... Точно так же, как Виталю таскала... Я так тоскую по этой тяжести на руках... Это очень странные чувства, с одной стороны, я почувствовала так недостающую мне детскую нежность, а с другой-чрезвычайную тоску. Это прикосновение к чему-то чужому... И только более сильное закрепление мысли о то, что моего ребенка нет. Это жалкая попытка испытать подобие каких-то чувств. Мне нужен мой ребенок. Не ребенок, у которого есть другая мама... Потом было еще хуже. Мальчик пошел спать. Странно. Виталя не любил подушки и не сосал соску. И спал только на животике. И чтобы он спал вокруг должна была быть тишина... А этот малыш сам залез на диванчик, взял соску, улегся на подушку, раскинул ручки и заснул... Тут то меня и ждало предательское желание взглянуть на спящего малыша... Насладиться хоть секундочку этой нежностью, украденным взглядом на самое прекрасное, что может быть- сон ребенка... Ребеночек спал крепко, хоть вокруг все шумели. Все столпились в коридоре, а я воспользовалась ситуацией и зашла в комнатку, присела рядом. И смотрела... Сосочка вываливалась из приоткрытого сонного ротика, длинные реснички, щечки и пухлые ладошки со вздрагивающим пальчиком... Ровное детское дыхание и поднимающееся пузико под маечкой... Тут мое сердце сжалось. Я была счастлива смотреть на детскую жизнь, я очень рада тому, что есть ребенок, безмятежно живущий в этом мире, окруженный любовью и семьей. Но в то же время... Я все сильнее прижималась сердцем к шипу... Я сидела справа на диване и вдруг на происходящее в данный момент наложилась картинка из прошлого: я так же сидела на кровати в больнице на том же расстоянии от спящего рядом больного моего ребенка... И тот же ракурс... И его красивое личико, которое я разглядывала в палате с мыслями, что не может такое красивое любимое существо уйти из этого мира... Это было последней каплей... Я выбежала из комнаты прямиком в уборную, закрыла двери, скатилась на пол. Я рыдала под дверью около 20ти минут... Охваченная невыносимой болью, которая знакома многим, кто столкнулся с подобным горем. Меня пронзали всевозможные мысли... О необратимости, о любви к своему ребенку, о собственной никчемности и о том, что я больше не могу этого выносить... Я просто взмолилась о том, чтобы мне хватило сил все это перенести, сохранив здоровье и получить возможность снова стать матерью.. Муж ругал меня за то, что потакала себе в слабости находиться рядом со спящим ребенком, зная, как это больно может быть. Обвинил в мазохизме и нежелании контролировать ситуацию. Он прав. Я умышленно пошла на такое испытание. И не жалею. Через боль, возможно, что-то происходит с моей душой, может я как-то очищаюсь... Может так надо. Может это именно то, ради чего все случилось. Не знаю. Я не могу бежать от этой боли. Я должна ее выстрадать. Это моя война. Я приняла эти правила и назад дороги нет. Может я еще что-то выиграю для себя в этой битве, может она меня уничтожит.. Это уже не важно. Важно то, что все есть как есть. Я не могу анализировать, думать... Мне просто так больно и так и должно быть наверное... На этом мы уехали. Я кое-как умылась и вышла из ванной комнаты, добрела, шатаясь до машины... Родственники видели следы боли у меня на лице. Никто особо не лез. Не знаю... Больно. Больно было слышать рассказы матери за столом о том, как развиваются ее дети, какие они уникальные. Больно слушать и сдерживать желание говорить о своем ребенке. Потому что поддержать разговор нельзя. Потому что мой ребенок мертвый, потому что он никому не интересен уже и никому не нужен, кроме меня. И память о нем мертвая... И это естественно, наверное. Это мир живых. Никому не интересно слушать о том, как развивался умерший ребенок, потому что это уже не важно. Каким бы он не был, его больше нет. Он не вырастит. И все, кроме матери, это знают и всем плевать. Никому не хочется сравнивать своего ребенка с тем, который умер. Это неприятно... Я заставляла себя молчать, дабы не создавать дырявые молчаливые паузы, когда никто не знает, что сказать.., Когда всем противно, когда растерянность заставляет переводить тему разговора. Больно. Будто мой малыш прокаженный и память о нем заразна. А ведь он был! Он жил! И мне тоже есть что рассказать! Как он кушал, как спал...как гулял и что любил. Но принято молчать. Принято не создавать неудобства... Мне жить с этим до конца. Будто и не было его вовсе... И обижаться не на что. И нет справедливости в этом мире. и нет ответов. И нет рецептов, как после этого выжить и как вести себя. Просто нет ничего. Просто нет его... И все. у него нет этой жизни. Да и у меня тоже...

Вчера сходили на танцы

Похожие записи