2250 г, 40 см

На следующий день я проснулась с мыслью, что живота больше нет. Её больше нет. Все закончилось 30 июня в 1 ночи на 30 ой неделе. Я родила мертвого ребенка. Не понимала, как женщины вообще на это решаются - рожать, а тем более мертвых детей. Зачем??? Это был, пожалуй, самый главный вопрос той недели.

Я много читала о психологии, как что можно пережить, много давала советов подругам, смотрела сериалы, где много страдают. Надо написать. Я сразу подумала, что надо написать. Почему нам так важно делиться своим горем и счастьем - не знаю, не помню. Но точно уверена, что надо.

Я взяла у медсестер листочки и ручку и писала. Я писала всю эту историю подробно каждый день. А потом стало тяжело. Я когда-нибудь перепечатаю начало, но самое главное написать еще предстоит.

Я лежала в родовом отделении 7 роддома в Москве. Светлая покрытая кафелем комната с большими окнами между палатами. Кресло гинекологическое, темно-фиолетовый фитбол в углу, шкафчики... аппарат КТГ и я на кушетке. Меня привели сюда и паталогии, после того как там сидя на обычном столовском стуле мы с малышкой не смогли выдать им хороший результат КТГ. Мне кажется, я надеялась, что то, что сказала узист при приеме, правда и что нет никакого порока, что там просто кишечная непроходимость, что меня подержат до среды, стабилизируют малышку и что сделают нам операцию и что все закончится хорошо, как в "анатомии страсти".

Я вертелась, сильно болела поясница, и малышка не шевелилась. Я гладила живот, говорила с ней, просила ее хоть капельку пошевелиться. Дать знать, что она там. КТГ бухтел цифры на мониторе были в районе 140, потом начали затихать. Пришли врачи. Мужчина - он представился, но я естественно уже не помню его имя. Женщин с поднятыми бровями, акушер-гинеколог ОПБ и ординатор, коротая принимала меня и отправила в родовое.

Мне кажется, было 2 самых страшных момента в моей жизни. Когда я пришла в палату ОПБ роддома номер 7. Темный коридор, темная палата, недовольные медсестры. Не знаю какими средствами передать, что я тогда чувствовала. Мне было очень страшно, мне ничего не сделали, дали свечку, таблетку, бумажку и банку для анализа мочи и все. Ни капельницы, ни укола, ни КТГ. Ничего, чтобы "стабилизировать малышку". А ведь именно за этим меня отправили сюда. "Её нужно госпитализировать, чтобы в среду можно было проконсультироваться со специалистами детской хирургии. Мне очень не нравится у нее МПК. Надо, чтобы она находилась под наблюдением." - эти рассуждения врачей в ЦПСе стояли у меня в голове и я никак не могла понять, почему никто ничего не делает в этом чертовом роддоме - у меня же плохой МПК, они что не понимают?!

Очень страшно, время было уже около 2 ночи, я позвонила Саше, поплакала в трубку. Попросила успокоительное, но я не спала. В голове только и вертелось - стабилизировать, возможные пороки развития, консультация детских хирургов, и эти испуганные напряженные лица врачей... и живот опять был твердый, и малышка не шевелилась и Саши не было рядом.

А потом, эта бела палата с окнами и я на кушетке с КТГ на животе. А вокруг меня опять много врачей. И все на меня жалобно смотрят.

И мужчина попробовал пошевелить ее в животе, она не среагировала и на моих глазах начал затихать ритм 140.. 138.. 135.. 130... 128...

дальше я уже начинаю теряться. Мне разрешили плакать. Мне сказали, чо с такими нарушениями, тем более не понятно, что именно нарушено.... нужно оперировать, но риски очень большие и срок маленький и легкие не раскрыты и может быть там порок и анестезия... да и у вас после кесарева могут быть осложнения.... вам лучше родить.

....

Мертвого???...

....

рожать мертвого ребенка?

да, но вы позвоните мужу обсудите с ним. он здесь сейчас, врач может к нему выйти, поговорить. Вы родите и все будет хорошо. забеременеете снова, у вас будет здоровый ребенок. почти 100%, что больше такое не повторится...

Саша, у нас девочка умирает, надо решить, либо делать операцию сейчас, либо дождаться пока она умрем и рожать... а ты что сама думаешь? - Я думаю рожать... если операция... ее вряд ли спасут, а у меня могут быть последствия... а так я рожу естественным путем и смогу нормально забеременеть еще...

а потом она умерла. они принесли аппарат узи и там уже не было сердцебиения...

подписала отказ, мне что-то вкололи... потом перевели в инфекционное отделение в одноместную палату на первом этаже. мне разрешили выйти к Саше, приехала сестра и Коля.

Потом приехали родители и тетя с братом и они все стояли под окном и Вася плакал... а я не могла на них смотреть... я легла реветь.

я уже не помню всю последовательность дальнейших действий врачей. Им нужно было вызвать роды. Женщина с поднятыми бровями зашла в палату и наговорила кучу всяких успокаивающих фактов, что такое бывает, но не повторяется у одной женщины, что я молодая, что матка у меня хорошая, что забеременею еще раз. Но я хочу сейчас!!! Я пошла на это только ради Саши, и чтоб не было шрама, который будет мне обо все этом напоминать. Я не хочу больше через это проходить, не хочу боятся, не хочу, узнавать, что с моим ребенком что-то не так. Хватит с меня. И не нужна мне эта здоровая матка...

Потом, кода начнутся схватки, эта будет моей основной мыслью - зачем я это делаю, ради чего? Ради беременности, которой я больше не захочу? Ради Саши, который меня возможно возненавидит и бросит после этого? ЗАЧЕМ? Я даже пальца в жизни не ломала, ни вывиха, ни серьезных ушибов. Безболезненные месячные и никаких операций. Я инкубаторный ребенок, не знавший боли утраты, и мне говорят : у вас в животе труп вашего ребенка, надо рожать.

Женщина с поднятыми бровями после вдохновенной речи отвела меня в процедурную, взяла мазок, воткнула какие-то палочки во влагалище или поглубже, чтобы открыть проход - было больно больше не физически а потому что я понимала, что это все теперь не ради ребенка, а против него.

Утром новый врач вынул палочки и запихнули какие-то вызывающие схватки таблетки. Три часа лежать - не ходить, чтоб не выпали. Я много спала и смутно помню этот день. Я созванивалась с Сашей и старалась думать об отпуске. Но самое страшное, как мне казалось - впереди. начались схватки, не сильные. Но я стонала, поначалу тихонько потом в голос, заходили медсестры, соседки, ординатор, что-то спрашивали, что-то говорили, как-то успокаивали. Приносили еду. Я говорила, что мне скоро рожать, наверное кушать нельзя. Я помню, что ненавидела свой живот, что не хотела его трогать, не хотела его видеть...

Через 3.5 часа пришел врач, посмотрел раскрытие, спросил какая периодичность - я записывала на телефон время. В процедурной он меня проткнул, сказав перед этим медсестре, что сейчас будет потоп, тк у меня многоводье. И правда был потоп. Но поначалу стало полегче. Кто-то сказал, что схватки будут ощущаться сильнее. Потом была клизма. но не было схваток, я пожаловалось кому-то - нормально ли это. Нормально... отправили в родовую палату.

Поставили капельницу, накрыли. Я опять ревела, начались схватки теперь уже сильнее - как и обещали. Я громко и в голос страдала - было больно больше не физически, а потому что я понимала, что это все теперь не ради ребенка, а против него...

Мне сделали две серии уколов в позвоночник - я спала, а в перерывах опять ревела и страдала в голос. Врач приходил и иронично на меня ругался, проверял раскрытие. после второй серии решили рожать. Вот тут начался настоящий ад. обезболивающее уже не действовало в полной мере, но оно замедляет раскрытие, поэтому меня оставили полежать без него. Я хотела к маме. Не могу сказать, что ненавидела Сашу, как часто пишу про рожениц во время схваток, но к нему я не хотела. Я думала, что больше НИКОГДА, НИ ЗА ЧТО... я опять громко стонала.

Пришел врач, еще раз проверил раскрытие, меня переложили на кресло. Потуги похожи на поход по-большому. Врач комментировал все что происходит и у меня включился какой-то нездоровый интерес к самому процессу. Она сидела там на корточках, врач сказал, что будет вынимать сначала ножки. Так и сделали. Схватка, я тужусь, он вынимает. Он велел не кричать, сказал, что так сложнее тужится - он был прав. Вышли ножки. Я их видела. Схватка, я тужусь, вышел животик, я его вижу. Помню, темное почти черное пятно на животике. Схватка, он выковыривает ручки. Мне стало тянуть влагалище. До этого я просто чувствовала там что-то постороннее но было не больно. Врач хотел дать передохнуть, но мне было больно там, я попросила продолжить. Головка - самое сложное. Но мне повезло что у меня всего 30 неделя, при раскрытии всего 6 - 7 см, я быстро справилась. Как только вышла головка, мне ввели большую дозу обезболивающего и должны были отключиться ноги. Перерезали пуповину. Врач констатировал, что по состоянию тела ребенок мертв около суток. Я уточнила пол. Мою маленькую красненькую девочку в пеленочке положили слева от меня на специальный стол.

В тот момент я ничего не чувствовала, мне не было ее жалко, мне не хотелось ее посмотреть. Я больше всего боялась именно этого момента - когда ее вынут и она окажется мертвой. Я думала, что в этот момент будет больнее всего. но было не больно. Стало легко.

Потом вытащили плаценту, померили габариты плода, осмотрели плаценту, все сложили на стол слева от меня. Позже врач осмотрел влагалище, наложил пару швов, сказал, что все в порядке. Меня укрыли одеялом и оставили в родовой. А слева была моя девочка.

Я захотела на нее взглянуть поближе, когда меня перекладывали на каталку. Я почему-то очень хочу увидеть ее личико, до сих пор. Но акушерка сказала, что не стоит, потом будет сниться. У меня не было сил спорить. Так что сейчас я помню только красное тельце - похоже на кролика без шкурки с какой-то рекламы про защиту животных. И это черное пятнышко. Я позвонила Саше, он не брал трубку. Он был у брата и наверное напился. Позвонила родителям, сказала, что все закончилось.

Все самое страшное позади. Это то, что должно успокаивать. Страшно только то, что это происходит постоянно, что это может произойти с кем угодно и со мной. Страшно, что я боюсь общаться с двумя близкими подругами сейчас, потому что они беременны. Страшно, что моя старшая сестра сделала недавно аборт, а это мог быть здоровый счастливый ребенок. Страшно, что все что происходило в моей жизни за последние 8 акушерских месяца - строилось вокруг моего ребенка. Что все это рухнет, что больше никогда не будет как раньше.

Страшно, что может быть что-то еще страшнее.