Девочки, пишу в раздел про потери. Не хочу писать об этом в разделе о планировании. Не знаю, возможно тем кто ждет малыша я бы не посоветовала этого читать. Каждый пусть решит сам, нужна ли вам эта информация или нет. 
Я работаю психологом. В больнице. Ко мне приходят люди, самые разные, кто устал болеть, кто болеет таким заболеванием к которому приходиться адаптироваться, ко мне приходят девушки, которые хотят пойти на аборт, пенсионеры которым не хватает общения. Приходят все говорят, рассказывают, кто о чем. все о разном, наболевшем. Я привыкла ко многому. но вот сегодня...я до сих пор отхожу...Я бы так не смогла. нет во мне доблести такой, такой силы что ли...Ко мне отправили женщину. так для галочки роспись поставить, комиссия какая то. Зашла, улыбнулась, приветлива. Я ей стандартные вопросы. Она вежливо отвечает, немного робкая. Красивая, ухоженная и есть в ней свет что ли...нет надрыва как в других. Глаза добрые. Прям радуюсь, когда вижу таких женщин. И тихонечко спрашивает: "Я хочу выйти на работу, но очень боюсь оставить сыночка своего, так трудно с ним разлучаться.". Я сначала не совсем поняла о чем речь. На мой вопрос, почему? Она ответила: " Мой мальчик особенный". И никакой грусти в глазах, все тот же свет. Мы с ней проговорили еще полчаса и она ушла. А я задумалась...какие испытания выпали на долю этой молодой женщины? Сколько в ней силы и любви? Как она несет это да еще с такой любовью...Она много говорила о Боге, о том что мир прекрасен... и о том, что иногда бывает страшно тяжело, но она знает, что если сейчас тяжело за этим неприменно будет что то светлое.
Я больше ничего не буду писать о ней. Я вставлю сказку. Я ее вспомнила сразу, как только от меня ушла эта женщина. Это отрывок из книги Сказки Эльфихи "Как мамочка за чудом ходила". Из книги для будущих мам. Это полезно прочесть, полезно для души.
И еще, знаете,я прохожу обследование по поводу ЗБ и мне сейчас часто приходиться слышать..."Скажи Господу спасибо, это естественный отбор, вдруг бы уродом родился.". Раньше я не вдумывалась особо в эти слова. А сейчас я даже не знаю, что сказать....
Любви вам девочки мои дорогие и сил. Сил нести в себе любовь в этот мир. И сияющих глаз.
а теперь сказка:
Мне часто снится один и тот же сон. Ночь, пустынное шоссе с белой разделительной полосой, теряющееся во тьме, по бокам - два ряда фонарей, словно подвешенные звезды, разгоняющие мрак. Я иду по кромке шоссе и напряженно смотрю влево и вниз. Там, под высоким крутым откосом, точно такое же шоссе - те же два ряда фонарей, разделительная полоса, ровный асфальт, и по дальней кромке тоже идет человек. Но, в отличие от меня, он не смотрит по сторонам. Он вообще никуда не смотрит. Его взгляд устремлен внутрь, в себя. Он двигается размеренно и механично, как робот. Я его знаю, этого человека. Это мой сын. Я очень боюсь, что он оступится и упадет - его шоссе, как и мое, слева обрывается высоченным откосом. Улетишь - костей не соберешь. Надо быть предельно внимательным. Но он смотрит вперед незрячими глазами и не ощущает опасности. Я хочу крикнуть, предупредить, но мой крик повисает тут же, неподалеку от моих губ, словно у него нет возможности слететь туда, ниже. Звуковые волны в этом странном пространстве почему-то не распространяются. Не слышно даже звука шагов. Полное, абсолютное безмолвие.
Тут шоссе делает изгиб, надо поворачивать, а мой мальчик продолжает идти по прямой, и через секунду его нога зависнет над бездной, и тогда… Я отчаянно кричу, срывая голос, увязая в ватной тишине, - и просыпаюсь в холодном поту. Слава Богу, это только сон. Всего лишь сон… Хотя наша жизнь очень, просто пугающе, на него похожа.
Я - мама «особенного ребенка». У нас диагноз - аутизм. Вот уже 15 лет мы с этим живем, и я давно оставила наивную надежду на то, что в один прекрасный день мой ребенок вдруг стряхнет с себя сосредоточенное оцепенение, засмеется, запрыгает и завопит во все горло: «Ну что, здорово я вас разыграл???». Нет, таких затяжных розыгрышей не бывает, так что все правда. Аутизм поселился с нами навсегда, и с этим мне давно пришлось смириться.
Аутизм - это такая болезнь, отклонение в развитии. Если кто не слышал, я расскажу: «ауто, авто» - по-гречески значит «сам». Тот же корень, что в словах «автономный», «автоматический», что значит «самодостаточный, самонаправленный». В общем, все сам и в автономном режиме. Ему никто не нужен. Он живет в своем самодостаточном мире и не впускает туда никого, даже меня. И его «самонаправленный» взгляд направлен внутрь - туда, где живет только он сам, в своей запредельной аутентичности. Его реакции на внешний мир неадекватны. Я никогда не знаю, что их вызвало, и почему он вдруг ни с того ни с сего начинает прыгать на месте, или взмахивать руками, как крыльями, или безутешно плакать, или отчаянно скрежетать зубами, или прятаться в темные углы, лицом к стенке… Я не знаю, а он не может сказать. Он всегда молчит и никогда не смотрит в глаза. Ему не нужен никто, но нужна я - его мама, хоть он об этом, возможно, и не знает. Я помогаю ему жить и выживать в этом огромном и чужом для него мире.
Я люблю его так, как невозможно любить обычного ребенка. Когда обычные дети растут, они постепенно обретают самостоятельность, отдаляются и отделяются от мамы, пока не станут взрослой, автономной и самодостаточной личностью. Вот видите, и тут - автономность и самодостаточность… Но в этом случае - со знаком «плюс», а в нашем - со знаком «минус». Без меня он просто умрет. Поэтому я его все еще люблю как часть себя. Я не расслабляюсь ни на минутку и делаю все, чтобы защитить его и сделать по возможности счастливым. Хотя чаще всего мне трудно определить, счастлив ли он. Ведь он молчит, и лицо его безучастно, а те эмоции, которые он все-таки иногда проявляет, никто не может «перевести» на человеческий язык.
Я знаю про аутизм много, очень много. Ведь я старалась помочь моему мальчику, как только можно, и изучила проблему аутизма вдоль и поперек. Я знаю, что аутизм бывает разный, и в отдельных случаях возможна полная адаптация к нормальной жизни. Я знаю, что многие гении и выдающиеся люди были аутистами. К сожалению, это не наш случай. Мы так и не научились ни читать, ни писать, ни говорить. Так бывает. Мой ребенок все еще бредет во тьме по бесконечному шоссе…
Вопросы «за что?» и «почему?» в нашем случае неконструктивны. Просто так есть. А вот вопрос «зачем?» все еще открыт. Зачем ему такой опыт? Зачем он мне? Что мы должны из этого понять, извлечь? Может быть, вы скажете, что глупо - задаваться такими абстрактными вопросами, когда нужно решать насущные проблемы. Но я верю в Бога, и в то, что все, что нам ниспослано - не просто так. У всего имеется какой-то глубинный смысл, и его очень важно понять. Иначе - зачем все это???
И вот сегодня вечером я, накинув теплую курточку, вышла на балкон, чтобы увидеть Вифлеемскую Звезду. Сынуля уснул, у меня есть время для себя. Хотя по-настоящему побыть одной мне не удается - все время незримо присутствует мой мальчик, я боюсь разорвать эту связь даже на секунду. Я смотрела на звезды - они были далеки, холодны и равнодушны, такие же отстраненные, как мой ребенок. Я почувствовала, как трепыхнулось и заныло мое сердце - изболевшееся сердце матери «особенного» ребенка. Это было нельзя, мне ни в коем случае нельзя распускаться, ведь случись что со мной - и страшно подумать, что будет с ним. Поэтому я стала молиться, обращаясь туда, к звездам. Не о чудесном исцелении, нет. О том, чтобы мне ниспослали сил, твердости и понимания. Я исступленно твердила свою просьбу раз за разом и впала в какое-то странное состояние, не то транс, не то анабиоз. И вдруг одна из звезд стала падать. Хотя нет - не падать, а просто приближаться по широкой дуге, стремительно увеличиваясь в размерах, пока не зависла прямо напротив нашего балкона, там, где в темноте угадывались крыши гаражей.
- Тихо, не кричи, - прошелестела Звезда, распространяя мягкое голубое сияние. - Просто направь мне мысль, и я тебя услышу.
Я ничуть не удивилась этому тихому голосу - боже мой, мало ли необычного и особенного в этом мире? Аутизм, например… И на меня вдруг снизошло необычайное, ясное спокойствие. Я перестала чувствовать свое тело, словно мой разум освободился от физических оков и стал автономным. И мысли вдруг стали легкими и ясными, как будто очистились от шелухи случайных слов и ассоциаций. Только она и я, и между нами - прямой луч связи.
- Скажи мне, Звезда, - мысленно позвала я, - зачем нам ниспослано такое испытание?
- Какая разница? Разве от знания что-то изменится? - ответила Звезда.
- Изменится, - твердо сказала я. - Для меня - да. Это придаст мне сил, если я буду знать, почему мой мальчик обречен брести во тьме.
- «Брести во тьме»… - и Звезда засмеялась. Смех у нее был тонкий, серебристый. - Да он куда более зрячий, чем любой землянин, и чем ты - тоже.
- Зрячий? Нет, ну конечно, он не слепой, он все видит. Но не воспринимает! Иногда мне кажется, что он смотрит в другое измерение.
- Так оно и есть, - подтвердила Звезда. - Он не хочет, не может смотреть сюда, на Землю, где бредут во тьме миллиарды зрячих. У него обнаженная душа.
- Обнаженная душа?
- Да. Он слишком честный, понимаешь?
- Не понимаю, - призналась я. - Что ты пытаешься мне сказать? Что значит «слишком честный»?
- Он не может играть по вашим правилам, - объяснила Звезда. - Ему больно…
- Больно - что?
- Ваши души изначально бывают чисты, но стоит вам родиться, и вы постепенно начинаете обрастать коркой. Наращиваете панцирь, чтобы можно было более или менее сносно существовать. А у него такой корки нет. Поэтому он очень уязвим. У него совсем нет защиты…
- Ну как так «совсем нет»? Ведь я оберегаю его, - удивилась я. - Я окружаю его любовью, занимаюсь с ним, я забочусь о нем, я никому не позволяю его обижать!
- Ты не понимаешь, - слегка качнулась Звезда. - Он чувствует боль человечества как свою. И не может с ней справиться - так она велика. Слишком велика для одной души.
- Но мы все (или почти все!) чувствуем боль человечества. Переживаем, когда где-то катастрофа, помогаем нуждающимся, поддерживаем страждущих, боремся со злом… Мы сочувствуем и сопереживаем! - возразила я.
- Вот именно… Со-чувствуете. Со-переживаете. А он чувствует и переживает. Как будто это происходит с ним, и все одновременно, в одно и то же мгновение. Представь, что ты каждое мгновение принимаешь на себя за всех и боль утраты и гнев предательства, горькую обиду и лютую ненависть, неизбывную вину и несправедливое обвинение, и еще много всего… Ты бы вынесла?
- Нет, разве такое можно вынести? - испугалась я.
- Вот видишь… Даже с твоей коркой этого было бы слишком много. А он - обнажен, его душа не имеет иммунитета ко лжи, к коварству, к любому злу… И что он может? Только отгородиться, перестать видеть замечать, и реагировать. Уйти в себя, туда, где безопасно.
- Но от этого он становится еще более уязвимым, - сказала я. - Нельзя, невозможно жить среди людей и не вступать с ними в контакт. Он ведь - часть человечества…
- Это ты - часть человечества, - тут же ответила Звезда. - А он - само человечество. Он - как многоканальный передатчик, понимаешь? В нем на разные голоса вещает весь мир. Он так настроен, и с этим ничего не поделаешь…
- Неправда! - отвергла ее слова я. - Я знаю случаи, когда дети с таким же заболеваниями развиваются, начинают говорить и общаться, приспосабливаются к жизни! Их еще называют «люди дождя»…
- Просто у твоего ребенка слишком тонкая настройка, - тихо сказала Звезда. - Одни способны со временем нарастить хоть какую-то корку, а другие - нет. Но они очень, очень нужны Вселенной, поверь!
- Ты сказала - «передатчик», - вспомнила я. - А кому и что он передает?
- Нам. Звездам, - просто ответила она. - Вы все бредете во тьме. Вы совершаете множество нелогичных и разрушительных поступков, из-за которых жизнь на Земле может прерваться в любую минуту. Вы изобретаете все новые и новые способы уничтожения друг друга и окружающей среды, не задумываясь о последствиях. Если мы будем знать, мы сможем вам помогать. Но ваши умы засорены искаженной информацией, ваши чувства все время лгут вам, а ваши души разучились видеть. Некоторые способны различить частности, но уже не могут охватить целостность. А вот «люди дождя» эту способность сохранили. Они передают информацию в чистом виде, такой, какая она есть. Что ж поделаешь, если она такая страшная…
Я молчала. В моей голове мгновенно пронеслись мысли о техногенных катастрофах, бездумном и опасном использовании атомной энергии, грязных политических играх, оружии массового уничтожения, генетических экспериментах… Мой бедный мальчик! Как же все это принимать на себя, если корки нет, и душа так и не смогла огрубеть…
- Представь себе сеть, - помолчав, сказала Звезда. - По всей планете разбросаны вот такие «передатчики». И Звезды имеют полную картину того, что творится на Земле. Благодаря этому, нам до сих пор удавалось вас спасать. Иногда - в последнюю секунду, но удавалось. Понимаешь, как важна их миссия?
- Пока что я поняла только одно: он переполнен ужасом, - горько сказала я. - Ему невыносимо страшно выйти из своей скорлупы и попасть в наш безумный мир. Мы-то привыкли, мы уже разучились бояться. Мы просто живем! А он…Слишком ранимый… Слишком чистый для этого несовершенного мира, где каждый бредет во тьме, и немногим удается пробиться к Свету.
- Ты спрашивала - «зачем?». Зачем это происходит с ним - ты теперь знаешь. Поняла ли ты, зачем это происходит с тобой?
- Да, - отвечала Звезде я. - Я должна еще тщательнее охранять и беречь его, чтобы он мог выполнять свою миссию. Я должна помогать ему всем, чем смогу. И еще - я не должна дать ему упасть.
- Ты правильно поняла, - кивнула мне Звезда. - Ты сможешь, потому что в душе каждой мамочки такого ребенка сияет свет Звезды. Он дает вам силу.
И она протянула ко мне тонкий голубой лучик, который легко коснулся моей груди, словно мягкая ладошка.
- До встречи, - шепнула Звезда и стала подниматься вверх, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. - Я полетела делать свое дело, а ты делай свое. Прощай…
Я до сих пор не знаю, что было там, на балконе. Действительно ли ко мне спустилась Звезда, или я все это придумала, или почудилось… Впрочем, мне все равно. Главное, что после этого я обрела уверенность и ясность. Если мой сын - «особенный» ребенок - что ж, мне предстоит стать «особенной» мамочкой.
Мне все еще снится мой сон с двумя ночными шоссе, но теперь он немного другой. Я так же иду по верхней дороге, а сыночек - по нижней. Он так же погружен в себя и не видит поворотов. Но я уже не та, что прежде: во мне нет тревоги, потому что от меня к нему тянется тонкий голубой лучик, соединяющий нас надежно и крепко. Этот луч словно поводок, а я - поводырь. Я веду своего мальчика по дороге жизни. И я знаю, что проведу его по краю любой пропасти, и не дам ему упасть, чтобы он смог выполнить то, что ему предначертано судьбой.
Так мы и движемся по нескончаемой ленте шоссе, а выше и ниже идут, едут, летят, спешат в будущее другие такие же люди, живущие на нашей планете. И пусть все мы пока Бредущие во Тьме - у нас есть сеть из «людей дождя», и, наверное, есть еще какие-то средства высшей защиты, и главное - за нами наблюдают Звезды, и я верю, что когда-нибудь мы все обязательно придем к Свету.