Тяжёлые были роды, ребёночек пострадал. Черепно-мозговая травма, десять минут не дышал. Вердикт врачей - «безнадёжен", человеком ему не стать. Выбор у Вас сложный, но лучше не "забирать". Муж написал "отказную", глазом своим не моргнув. Будто бы в магазине товар ненужный вернул. Я была не согласна с позицией дикой такой. Пришлось забирать с роддома ребёночка мне одной. Он был совсем бессильный, тихонечко так лежал, Ни ручкой, ни ножкой не двигал, хоть бы разок закричал. Не плакал когда кормила, когда пеленала, молчал, Он жил в отрешённом мире, куда никого не пускал. Было не просто трудно, впроголодь как-то жила. Решила вернуть я мужа, к нему на поклон пошла. Приползла к нему на карачках: "Любимый, прошу не бросай. Не справиться мне в одиночку, нам руку свою подай" Не дал ни руки, ни хлеба. Как будто отрезал ножом: "Не нужен мне сын-калека, сдавай его в детский дом!" Земля расползлась под ногами, колокол бил в голове. "За что так жестоко с нами?» - вопрос задавала себе. Ответ повис где-то рядом "Не нужны, не нужны, не нужны..." Брела я с потухшим взглядом. "Как жить нам теперь, скажи?" Решение пришло в одночасье, мутные воды реки. Захлестнули мой мозг как ненастье, рушившее мосты Мосты между мной и жизнью, где не жилец мой малыш. Ангелом почти унесённый в мир, где любовь и тишь. Сначала завыла собака, в доме почуяв беду. Записку я написала, твёрдо решила "Уйду", И вдруг, как гром среди неба, отодвинув смерти оскал, Малыш повернул головку и тоненько так запищал. И в этом надрывном писке точно услышала я: "Мамочка, родная, ты не бросай меня..." Как прошла ночь не помню, но утром взглянув на себя, Увидела прядь седую, спустившуюся со лба. Жизнь повернулась круто, печать в ней седая прядь, Теперь я точно знаю, седеют и в двадцать пять. Лечила я сына упорно, на врачебный вердикт наплевав. Работы было по-горло, но свет впереди замерцал. Мы выиграли эту битву, длиною в двадцать лет Теперь могу быть спокойна, мой сын герой и атлет. И если судьба-злодейка Вас скрутит в бараний рог, Никогда не теряйте надежду! И пусть с Вами будет Бог.
Москва