Сначала направо, потом налево. И вот - Нина Михайловна Подгоричани.

Сначала направо, потом налево.

Никогда не угадаешь по стихам кто их пишет и как сложилась судьба поэта или поэтессы.
Нина Михайловна происходила из боярского румынского рода - среди друзей была известна не иначе как "княгиня Подгоричани". Род Подгоричани-Петровичи внесен в V ч. род. кн. Харьковской губ.

Биография Нины Подгоричани и иллюстрации этой букинистической книжки я нашла благодаря этому человеку:
Оригинал взят у donna_benta в "Я пешка девятая... Что же!.."

Продолжу разговор о двух портретах Марии Коровиной - матери Софьи Прокофьевой - рассказом о еще одной женской судьбе, сколь типичной для своего времени, столь и необычной.
Сразу скажу, что все материалы для сегодняшнего поста найдены благодаря khebeb, за что хочется выразить искреннюю благодарность!
Прежде всего покажу фотографию весьма экстравагантной дамы Серебряного века:

Фотографии из архива Б.С.Каплана.

С этой дамой по фамилии Подгоричани (и фамилия редка, сразу привлекает внимание) Мария Ивановна Коровина в далеком 1919-м году познакомилась в колчаковском Омске, чему есть свидетельства в воспоминаниях ее дочери.






Прокофьева, С. Дорога памяти. - М.: Время, 2015. - С.10-11.

Кажется, какое отношение имеет экстравагантная дама из прошлого к книге издательства "Детский мир" начала 60-х годов? Тем более на такую будничную тему, как правила поведения на улице. Но автор ее - все та же Нина Михайловна Подгоричани, знакомая Марии Коровиной.

Нам еще предстоит узнать, как непросто было для Нины Михайловны переступать порог издательства, в котором выходили книги известной нам Надежды Белинович. Но об этом речь впереди, а пока поделюсь открытием - первый вариант стихотворения "Сначала - налево, потом - направо" был напечатан в журнале "Мурзилка" еще в 1931-м году! В те времена псевдоним Нины Подгоричани - Н.Чани - не раз мелькал на страницах детского журнала.



Мурзилка. - 1931. - № 11-12. - С.16-17.


Теме детской безопасности на улицах большого города посвящено еще одно стихотворение Н.Подгоричани. Удивительно, как в своем внимании к этой теме перекликаются 20-е годы и наши 90-е, с их школьными программами "Основ безопасности жизнедеятельности".



Мурзилка. - 1932. - № 3. - С.24-25.


Надо отметить, что стихи Нины Подгоричани стали чаще появляться в журнале в момент его обновления, когда особенно ярко зазвучали ритмы социалистического строительства. В том числе в песнях, маршах, считалках для детей.



Мурзилка. - 1931. - №9-10. - С.20.


Вот стихотворения о жизни "сознательных ребят", которые помогают взрослым, возделывают огороды и выращивают кроликов, поддерживают заем "Пятилетка - в 4 года". Автор играет именами ребят, подбирая к ним забавные рифмы: "Не сходит с трактора Дунька. Попробуй: сдунь-ка!"



Мурзилка. - 1931. - № 7. - С.28-29.




Мурзилка. - 1932. - №7. - С.25-26.


Время еще не слишком строгое, можно поиграть даже с большим-пребольшим словом "Октябрь".



Мурзилка. - 1931. - № 11-12. - С.32.

Обратите внимание, кто иллюстрировал стихи Нины Подгоричани - Н.Ушакова (они были знакомы), М.Михаэлис, Д.Шмаринов.

Но, думаю, теперь стоит подробнее рассказать о поэтессе с необычной фамилией, тем более, что известна она прежде всего как шахматистка и автор стихов о шахматах.

В своем рассказе буду опираться на обширную статью Александра Кентлера "Графиня (Памяти Нины Подгоричани)" с портала "e3e5".

Нина Михайловна Подгоричани в самом деле принадлежала к графскому роду. Ее предок граф Иван Михайлович Подгоричани родился в Сербии и перешел на российскую службу в 1759-м году. Когда род прервался, фамилия и титул Подгоричани были переданы их родственникам Петровичам. Так появилась двойная фамилия Подгоричани-Петрович.
В России старшее поколение рода крепко связало себя с петербургской знатью. Дед Нины Михайловны женился на дочери министра народного просвещения князя Платона Александровича Ширинского-Шихматова (портрет министра недавно атрибутировали в Омском музее изобразительных искусств им. М.Врубеля).
Почему же в очередной раз название города Омска возникает рядом с фамилией Подгоричани? Дело в том, что перед революцией отец Нины Михайловны - Михаил Александрович Подгоричани-Петрович - был председателем окружного суда в Омске.



Но давайте прислушаемся, что пишет сама Нина Михайловна в своей автобиографии:

"Год рождения 1897 (на самом деле 17 декабря 1889 г. - прим.). Варшава. В 1900 году отца перевели по службе в Сибирь. В 1909 заболела туберкулезом легких. Лечилась в Крыму, в Швейцарии, во Франции, в Турции.
В 1914 году закончила гимназию, в 1915 переехала в Москву и жила у сестры матери. Перевела «Читру» Рабиндраната Тагора. Стала печатать стихи в различных журналах: «Жатва», «Светлячок» и др.
В 1916 г., в связи с обострением туберкулеза, жила в Крыму. Из Крыма переехала с родителями в Омск. Работала в газетах, журналах".

Надо отметить, что Нина Михайловна была знатоком персидского и других восточных языков, недаром переводила Тагора.
Революция трагически отозвалась в судьбе ее семьи. Единственный брат Вадим, флотский офицер, в 1917 году был командиром заградителя «Зея». В ночь с 3 на 4 марта прямо на судне в Гельсингфорсе его убили восставшие матросы. Похоронен он там же, в столице Финляндии, родственники со стороны вдовы и сегодня посещают его могилу.
Отец Михаил Александрович 28 декабря 1917 года был осужден губревтрибуналом за неподчинение властям и приговорен «к лишению общественного доверия». Но в марте 1919 года назначен адмиралом Колчаком сенатором Первого департамента. Сенаторство длилось недолго - до января следующего года.
Во многих мемуарах о колчаковском Омске упоминается дом графини Подгоричани.
Вот несколько слов Д.Бурлюка: "С Ауслендером я виделся в "Литературном салоне" граф. Подгоричани, поэтессы, известной в Москве под именем "Георгий Эрард". Он же называет салон "просвещенным осколком столичных салонов".
Пространнее воспоминания Бориса Четверикова:
«…Мы получили изящное, по всем правилам светского этикета приглашение к графине Подгоричани. Для Бурлюка, вероятно, это было не в новинку, а я сроду не бывал ни у каких графинь и княгинь...
Можно себе представить, каких денежек стоило этой Подгоричани здесь, в небольшом городишке, кишмя кишевшем военщиной и немыслимо переполненном понаехавшей знатью, понаехавшими иностранцами, все-таки ухитриться занять своей особой просторный дом... Мало того, она набрала целый штат опытной, вышколенной прислуги. И наконец сумела выискать и здесь, на чужбине, с полдюжины юношей, полностью владевших тем, что именуется хорошим тоном и состоит из заученных слов, поклонов, комплиментов, улыбок, острот и умения пить вино маленькими глотками. Словом, и здесь, в Омске, графиня Подгоричани оказалась в состоянии сохранить барский образ жизни, даже устраивать журфиксы.
После ужина все перешли в гостиную, где было много ковров, много диванов, козеток, пуфов и масса диванных подушек... Некоторые юноши привычно, отработанно легли на полу, локтями утонув в подушках. Другие сели на спинку кресла, на ручку кресла. Кое-кто развалился на диване. Были поданы коньяк, ямайский ром… Кто-то прочел кусочек Верлена. Кто-то обнаружил знание Михаила Кузмина! Затем Бурлюк прогремел не свое, а Маяковского: «Мама, скажите Лёле, у меня пожар сердца».

Справедливости ради надо сказать, что Нина Подгоричани скорее всего жила в доме своего отца и не вывозила в Сибирь целыми вагонами предметы роскоши, как утверждают мемуаристы. Но атмосфера салона с прекрасными юношами сквозит и в ее "Сказке Севера", опубликованной в газете "Сибирская речь" в 1919 году:

"Отчего так печальна моя возлюбленная?
Она кутает плечи в горностаевый мех, она кутает ноги в горностаевый мех, она прижимает руки к груди и вздыхает:
- Ах, этот снег! - вздыхает она.
За окном стройная ель украшена белыми кружевами, по всему саду разостланы белые простыни. А за садом? За садом - тоже. А за полем? За полем - тоже. А за лесом? Должно быть за лесом - тоже.
Моя возлюбленная кутает плечи в горностаевый мех. Моя возлюбленная печальна. - Может быть, я расскажу Вам сказку, о моя возлюбленная?.."

И звучит сказка. О Снегурочке, которая, полюбив, стала Снежной королевой. Снегурочке, которой старик со старухой подарили гранаты вместо глаз и коралловое сердечко вместо рта. Но ничто не могло преодолеть печали и ожидания смерти. Пока не произошла встреча с молодым королем, его несли по дороге голубые кони. Король мечтал встретить не девушку, а грезу, и умереть от любви. Снегурочка тоже предпочла растаять от ласк любимого, а не от яркого солнца. Но король уловил печаль и решил сразиться с ее главным врагом - Солнцем. Маги притушили лучи, и король пожертвовал своей жизнью и жизнью своего народа ради любви. Снегурочка же осталась одна в безмолвной снежной пустыне.

Не правда ли, сюжет для прекрасного романа в жанре фэнтези? И снова начало века перекликается с его концом.
Но продолжим чтение автобиографии Нины Подгоричани.

"В 1920 г. умер отец. Переехали в Иркутск. В Иркутске работала в детском театре как актриса и литератор. Писала пьесы для детского и кукольного театра. В 1922 г. заболела туберкулезом коленного сустава, не могла ходить. В 1925 приехала в Москву и сделала операцию, стала работать.
С 1927 г. член горкома писателей. Печатала стихи в различных журналах: «Шахматы», «64», «Шахматный альманах», «Мурзилка», «Огоньки», «Колхозные ребята». Писала пьесы для кукольного театра и для художественной самодеятельности, которые шли в Ленинграде, Москве и др. городах Советского Союза. Занималась переводами с английского и французского языков. Работала над сборником шахматных стихов.
В 1934 переводила стихи Райниса для издательства «Академия». В последующие годы работала над переводами Байрона и Роберта Браунинга.
В январе 1938 года была арестована".

И представьте, что все обвинение строилось на доносах Надежды Сергеевны Белинович (1908 - 1962), детской писательницы, тогда журналистки «Крестьянской газеты", а ведь Подгоричани, подрабатывая шитьем, шила той платья и попутно учила стихосложению.
Вот что Надежда Белинович, знакомая с Ниной Михайловной с 1929 года, доносила в органы:
«Подгоричани негативно отзывалась о Ежове, кичилась своим аристократическим происхождением, говорила о том, что она настоящая арийка и что она хотела бы жить в фашистской стране, «где родовитым арийцам обеспечена хорошая жизнь»... «зачитывала мне свое стихотворение, посвященное врагу народа Троцкому, в котором она в весьма теплых тонах отзывалась об этом проходимце (стихотворение это имеет название «Чужой король»)». (Стихотворение "Чужой король" относится к шахматному циклу Подгоричани и не имеет никакого отношения к Троцкому, но тем страшнее видеть, на каких бредовых утверждениях зиждились обвинения).
Донос Белинович стоил для Подгоричани 17-ти лет лагеря и ссылки. Такие испытания пришлось пережить 50-летней женщине с крайне слабым здоровьем.

Но и в заключении Нина Подгоричани оставалась верна своей любимой игре - шахматам:



В годы испытаний давняя омская знакомая Мария Ивановна Коровина старалась поддерживать связь с Ниной Михайловной. Об этом есть несколько страниц в книге воспоминаний Софьи Прокофьевой:









Прокофьева, С. Дорога пямяти. - М.: Время, 2015. - С.57-60.


Воспоминания, скорее всего, не совсем точны в деталях - и в отношении вагона дорогих вещей, и в географии скитаний Нины Михайловны, и в утверждении, что та была совсем одинока и обманута в конце жизни. Но важно само сердечное внимание к мимолетной хрупкой знакомой из 19-го года.

И порадуюсь тому факту, что литературное наследие Нины Михайловны Подгоричани бережно собрано. Три ее неопубликованных поэтических книги вошли в сборник "Четки из ладана. Шахматные стихи" (Мосты культуры, 2015): http://www.labirint.ru/books/464889/ Обычно в сообществе мы не даем ссылки на интернет-магазины, но в этом случае невозможно не сделать исключение. Хочется, чтобы такое серьезное издание, прекрасно подготовленное его составителями А.Р.Кентлером и В.В.Нехотиным, обязательно нашло своих читателей. Поэтические тексты сопровождаются обширными примечаниями.

НАД ШАХМАТНОЙ ДОСКОЙ

И если сердце съедено тоской,
И если в нем не заживает рана, -
Склонись скорей над шахматной доской:
Здесь тот же мир, но только без обмана.
И если страстью, горькой, роковой
Терзаем ты без отдыха и срока, -
Склонись скорей над шахматной доской:
Здесь тоже страсть, но только без порока.
И если ты, замученный борьбой,
День ото дня томишься безысходней, -
Склонись скорей над шахматной доской:
И здесь борьба, но только благородней.
И если силу, радость и покой
Взяла она, та, что подобна лани, -
Склонись скорей над шахматной доской:
И здесь любовь, но только без страданий!

Приятного чтения!