Я категорически против физического наказания детей. Я не приемлю его от слова вообще. Для меня это тупик в дальнейших отношениях с собственным ребенком. Во-первых, потому что насилие - это всегда унижение, причем того, кто заведомо слабее тебя, зависим от тебя и вообще является твоей частичкой. Унижая ребенка, я унижаю себя. Во-вторых, потому что рано или поздно этот метод воспитания перестанет работать. Меня наказывали и нередко били в детстве. Каюсь, но старшую дочь примерно лет до 7 я воспитывала так же. В какой то момент поняла, что больше так не могу. Пошел длительный процесс переосмысления и сознательного отказа от насилия. Младшая, слава богу, уже не знает меня такой. Но я могу повысить голос, иногда до крика. Нет, я не перехожу на личности, не подвергаю детей вместо физического эмоциональному насилию, не унижаю словами. Но иногда "планка падает". Как ни странно, я отслеживаю этот момент внутри себя, но что-то мешает мне остановиться: "Остапа понесло", как говорится.
Попалась статья о психологии этого процесса. Сразу скажу, речь не идет об оправдании собственного Я (я не виноват, это травмирующий опыт из детства). Ценно другое: "Люди, у которых нет опыта насилия в детстве, не соблазняются на запах крови, стоны жертв в них не пробуждают внутреннего насильника. В них его просто нет." (Цитата)
Вот оно. То, ради чего я отказалась от физических методов воспитания и двигаюсь по этому пути дальше. Я хочу, чтобы у моих детей было другое будущее.
Осколки насилия
Почему даже любящие родители, не одобряющие насильственных методов воспитания, срываются на крик? Обьясняет коуч и гештальт-терапевт Ирина ДЫБОВА
Почему женщина, которая любит своих детей, заботится о них и всячески оберегает, вдруг превращаться в разъярённого монстра и делает то, после чего испытывает жуткое чувство вины?
Откуда в нас эти осколки насилия? Почему будучи в здравом уме и твёрдой памяти, мы - в большинстве своём разумные, заботливые родители, - но стоит нам войти в состояние стресса, как крышу может снести, и мы начинаем делать те вещи, о которых потом сильно сожалеем?
«Когда моему сыну было 4 года, он не хотел есть и долго сидел над тарелкой с кашей. Я завела его в ванную и вылила кашу ему на голову. Тогда я считала, что делаю совершенно правильные вещи. Прошло уже много лет, но это история не отпускает меня. Я вспоминаю её с ужасом и невероятной жалостью к сыну. Бедный мой мальчик. В своём ли я уме была?…» (история приводится с разрешения)
Сейчас, спустя много лет эта женщина способна признать, что выливать кашу на голову ребёнку - это безумие, и она испытывает чувство сострадания к сыну и вину за свой поступок. Но тогда, в тот момент, она была совершенно уверенна, что поступает правильно.
в момент, когда "планка падает" , когда человек начинает совершать агрессивные действия со своими детьми и близкими, именно в этот момент он верит, что поступает правильно.
Когда женщина кричит и лупит своего малыша, который не хочет идти в садик или только что упал и испачкал комбинезончик; когда орут и наказывают за двойки; когда избивают ремнём за непослушание - во все эти моменты люди верят, что поступают правильно. Есть те, которые и после рационализирует свои действия, объясняя, что избить ребёнка - был самый лучший выход. «Да и ничего страшного с ним не произошло, сам вывел и т.д.»
Конечно, глубина семейного насилия бывает разная. Где-то детей жестоко наказывают за любой проступок, где-то достают эмоционально, постоянно высмеивая и унижая ребёнка, где-то мама и папа иногда срываются, орут и не справедливо наказывают, о чём потом жалеют.
цель же моей статьи объяснить, что происходит с человеком в этот момент и почему. для того, чтобы вы, столкнувшись с такой реакцией у себя, смогли её распознать и вовремя себя остановить.
Начнём с того, что человек запоминает любой опыт, который с ним происходит. А травмирующий опыт, опыт эмоционального или физического насилия над нами, мы не просто запоминаем. Этот опыт расщепляет, меняет нашу личность. Мы помним, что над нами издевались, и свои ощущения беспомощной жертвы мы тоже помним. Через 72 часа после совершения над человеком насилия в его личности капсулизируется жертвенная часть, теперь в одной из частей себя он - Жертва. Но мы помним и насильника, человека, который совершал это с нами. Мы не просто его помним, а делаем слепок с него, его «резервную копию». Этот слепок теперь всегда будет храниться в нас. Станет одной из частей нашей идентичности, нашим «внутренним насильником». В другой части себя мы - Насильник.
Люди, соприкасавшиеся в детстве с насилием, имеют в себе память о насилии и в момент стресса, в момент сходной ситуации, когда рядом оказывается беззащитное существо, жертва, могут повести себя как насильник, который совершил это с ними.
Женщина, вылившая кашу на голову своему ребёнку, вспоминала, что в детстве, в яслях, куда её водили, это было обычной практикой. Она не помнит выливали ли ей кашу на голову, но помнит, что она это точно видела, а ещё как кашу лили за пазуху и в колготки. Когда в её жизни сложились похожие обстоятельства - вот она взрослая тётя, а рядом маленький ребёнок, отказывающееся есть кашу, она вдруг стала той самой Бабой Маней - нянечкой из яслей. Она стала ей. В ней проснулся её «внутренний насильник». И она проиграла сценарий из своего детства, став насильником для своего ребёнка.
Мужчины, бьющие своих жён и детей, имели тяжёлый опыт насилия в детстве. Нет они не мстят за свои страдания. Они просто попадают в своего «внутреннего насильника», и в этот момент исходят только из этой части своей личности.
Я недавно смотрела фильм «Список Шиндлера» (1993г). В нём рассказывается реальная история немецкого коммерсанта, который во время Второй мировой войны спасает тысячу двести евреев - мужчин, женщин и детей. Смотря ужасающие кадры этого фильма, я задавала себе вопрос: «Почему кто-то умудряется остаётся человеком в этом всеобщем безумии?» Люди, у которых нет опыта насилия в детстве, не соблазняются на запах крови, стоны жертв в них не пробуждают внутреннего насильника. В них его просто нет. Вот здесь самое место вспомнить известную истину: «Насилие порождает только насилие.»
Кто-то из нас переживал насилие в детстве, кто-то только эмоциональное, кто-то физическое, а кто-то и сексуальное. И тогда в нашем сердце хранятся осколки насилия, запечатлевшие весь ужас, произошедший с нами. В обстоятельствах, близких к исходным, эти осколки оживают и могут затуманить наш разум , - мы уже смотрим на мир и того, кто рядом с нами, не своими глазами, а глазами бабы мани или озлобленного отца или холодной, презрительной матери. Мы становимся тем человеком, который когда-то совершил это с нами. Не стоит. Не стоит клонировать насилие, передавать его как эстафетную палочку своему ребёнку, чтобы он передал своим детям. Слава богу сейчас современное общество поддерживает гуманное отношение к детям, всё меньше людей с пеной у рта будут отстаивают полезность физических мер или воспитывать младенцев по Споку. Сейчас принято разговаривать с детьми, учитывать их потребности, слышать своих детей. Мы всё больше напитываемся полезной информацией, становимся разумнее и добрее. Но то, чему мы научились в своей взрослой жизни и учимся сейчас - это только тонкая корочка над тёмной бездной бессознательного. Нет-нет, да и поднимут головы монстры, и взмахнёт Баба Маня мокрой тряпкой и вырвется мамино: «Ты что смерти моей хочешь?!» Всё записано, всё помнится, ничего не стереть. Но замечать в себе можно, отслеживать и деференцировать, где я говорю, а где мама во мне или бабушка. И пусть будет больше своего. Доброго, настоящего, живого и любящего, уважающего себя и своих детей.