Ирина Грекова "Хозяйка гостиницы"

Очень мне понравилось это произведение.

Ирина Грекова (настоящее имя — Елена Сергеевна Вентцель, доктор технических наук, профессор, автор учебников по теории вероятностей) написала «Хозяйку гостиницы» в 1976 году. Но книга вневременная.

Перед читателем разворачивается судьба Веры, Верочки Бутовой — девочки из бедной семьи в южном приморском городке, чьё детство было «бедное, трудовое, но светлое, солнечное, всё в маках». Этот свет и это солнце в своей душе она пронесла через всю жизнь.

В восемнадцать лет она выходит замуж за военного Александра Ларичева, человека старше её, властного, требовательного, привыкшего подчинять всё, включая семью, военной дисциплине. Сейчас бы такие отношения назвали токсичными. Но для Верочки - это была любовь и единственное возможная форма взаимоотношений с мужем.

Дальше — жизнь как она есть: кочевание по гарнизонам, отказ от материнства, аборт (муж запрещает рожать), война, госпиталь, уход за чужими детьми - дети подруги и сын мужа от первого брака, болезненное расставание с ними, послевоенная жизнь, смерть мужа, работа в гостинице, поздняя любовь.

Муж требовал от Веры, чтобы она всегда улыбалась, улыбалась мужу, улыбалась гостям их дома, требовал чтобы создавала уют в доме на пустом месте, из ничего, чтобы кормила хлебосольно.

" За годы супружеской жизни Вера Платоновна выучилась улыбаться, какие бы кошки ни скребли на душе, быть всегда свежей, подтянутой, оживленной".

Именно эта многолетняя привычка впоследствии помогла Вере справляться с трудностями.

"Испытанная улыбка, еще Шунечкина: "Улыбайся, и тебе самой станет весело". Она это называла по-ученому: "Влияние надстройки на базис".

Непростая была у Веры жизнь. Но Грекова пишет не о страдании. Она пишет о том, как человек сохраняет способность светить.

Цитаты:

Есть люди, как планеты, светящие отраженным светом. И есть люди, как звезды, — у них собственный свет. Такие люди редки, а Вера как раз и была человек— звезда.

Знаешь, Вера, в одной английской книге сказано, что в каждом толстом человеке сидит тонкий и плачет!

Когда женщина кормит любимого человека, это не простой акт кормления – гораздо больше. В каком-то смысле это даже больше, чем акт любви…

– Слишком нравится. Лучше все это не было бы так роскошно. Я к роскоши не привыкла. – Бог с тобой, какая роскошь? Обыкновенный уют. – Обыкновенный уют и есть самая большая роскошь.

Недаром говориться: разделить горе - полгоря, разделить радость - две радости.

Есть французская поговорка: «quand on est mort, c'est pour longtemps, quand on est bete, c'est pour toujours». To есть когда человек мертв, это надолго, когда глуп — навсегда.

В сущности, Вере, как и многим женщинам, не так уж нужна была любовь в узком, буквальном смысле. Нужны ей были аксессуары любви: слова, цветы, комплименты, клятвы. Не скрытое, подразумеваемое, а открытое, словами выраженное обожание. В свое время именно словами Шунечка ее покорил. На слова он не скупился и теперь, но только в минуты близости. А как это бывало редко… Верочка без слов высыхала, как цветок без воды. К счастью, она была умна и понимала: ни один мужчина не может много лет подряд говорить, говорить слова одной и той же женщине. Скажи спасибо, что хоть изредка он их тебе говорит…

Они еще только целовались — не более, и о большем не помышляли. В этом что-то общее между ранней юностью и ранней старостью — там и там платонизм.

Денег домой приносил Платон мало и редко. Иной раз и до дому не донесет, по дороге отдаст кому попало, а то купит пустяк какой-нибудь: свистульку, ножичек. Анна Савишна мужа безденежьем не попрекала. Что теперь делать? Сама такого выбрала, сама полюбила, сама и терпи. В ее бедной трудовой жизни муж был как предмет роскоши, как граммофон.

Сколько в жизни прощаний, и все — на вокзалах, и каждый раз, рыдая, кричит паровоз, и кажется: кончено; но нет — не кончено. Вступают новые заботы, жизнь колесом начинает вертеться, и ты в том колесе, как белка, скачешь— скачешь, бежишь-бежишь… А там, смотришь, и жизнь прошла. Постой, погляди, обернись: ты ведь не жил! Куда там…

Какой-то французский философ сказал: «На память свою жалуется всякий, на ум — никто».

Как это редко бывает: себя сознающее счастье! Обычно люди ухитряются терзать себя тысячью мелочей и только потом спохватываются: это и было счастье.