Нина Артёмовна вела себя очень вызывающе. Я чувствовала себя очень плохо в её присутствии. Она сразу сказала, что я не с того начала, как будто я знала на тот момент с чего надо было начинать. И отправила меня к психиатру в поликлинику, что бы взять направление в садик.
Психиатр дала направление, но не в садик а в 6ю детскую психиатрическую больницу.
Я позвонила по телефону, записалась. В назначенный день мы с Денисом пошли на приём. Очень долго добирались от метро. Заблудились. Люди проходящие мимо не знали где такой адрес. Я стала ловить такси. По логике таксисты должны знать город как свои 5 пальцев. Так и оказалось. Очень милый мужчина таксист подвёз, взял денег не очень много и почему то очень сочувственно на меня смотрел. И только зайдя на территорию больницы и пройдя по ней 20 метров, я поняла смысл его взгляда. Обстановка была удручающая. Мне раньше приходилось бывать на территории психиатрической клиники взрослой. Но я ни как не могла себе представить, что детская атмосфера ни чем не отличается. Решётки на всех окнах, в помещении столы и стулья прикручены к полу. И те же решётки на окнах. С одной стороны понимаешь, что это некая мера безопасности, но когда не связана на прямую с человеком, который может нанести вред себе и окружающим, об этом не задумываешься.
Людям вообще свойственно рассуждать о каких то вещах и событиях с которыми они на прямую не сталкивались.
В очереди не много было людей, видимо потому что запись, но тем не менее приём проходил очень долго.
Перед нами была женщина с солнечным ребёнком.
Подошла наша очередь, нас вызвала пожилая женщина в кабинет, как оказалось это доктор.
Стала задавать стандартные вопросы, одним глазом посматривая на Дениса. А он ни кого не замечая, как всегда на цыпочках и перебирая пальцами рук, проследовал к шкафу с книгами и игрушками. Игрушки его не интересовали, а вот книги всегда привлекали внимание. И вот Денис с улыбкой на лице, пританцовывал около шкафа.
Доктор попыталась его позвать, он не отреагировал. Она взяла его за руку и подвела к своему столу. Он покорно пришёл. Стала показывать ему игрушки, просила показать ту или иную. Денис не реагировал. Как будто не слышал её. А может и не слышал.
Спросила, проверяли ли слух. Да, со слухом всё в порядке. Ходя ЛОР и не смогла проверить до конца слух, т.к Денис не реагировал на её посылы повторить, что услышал. Хотя я не однократно заметила, что ребёнок не может повторить, по простой причине, что не разговаривает. Может он у вас глухонемой? Сделала предположение ЛОР.
Уже тогда я стала понимать, что от таких предпологателей надо уходить.
ЛОР не смогла проверить слух до конца, но я то знаю, что если всё таки растормошить, растрясти и достучаться до Дениса, он слышит, но не понятно понимает ли. То что он не выполняет команду и просьбу выполнить что то, наводит на мысль, а понимает ли он обращённую речь?
Но вернёмся в кабинет психиатра.
Показав Денису ещё несколько тестов, она сделала выводы: дебилизм, ЗПРР (задержка психо речевого развития), шизофрения. Про все поставленные диагнозы, я узнала уже гораздо позже. В кабинете они озвучены не были.
Мне же доктор сказала, что очень тяжёлый случай, что такие детки не излечимы и что я с ним намучаюсь. Поинтересовалась, есть ли ещё у меня дети. Да, Марине тогда было 1год и 6мес.
Вот и замечательно, констатировала доктор, ещё есть ребёнок, вы молодая (а тогда мне было 22 года) ещё родите, откажитесь от этого ребёнка, он всё равно не скажет вам даже мама.
Шок и опустошение пришли уже потом, когда я вышла из ворот больницы, а за ними злость и злость и злость. Не на ребёнка, не на себя, а на врачей и наверное на врачей всего света. Как вообще кто то мог предположить, что я откажусь от своего ребёнка?
Когда доктор поняла, что меня убеждать и уговаривать пойти на это преступление не имеет смысла, она сказала, ну хорошо, мы его полечим, но он должен лежать в больнице, а у нас с мамами не лежат.
И как же я оставлю Дениса в таком учреждении особенно после заявления, что таких детей не лечат.
Я тоже отказалась. Настояла на том что бы мне дали справку и выписку для детского сада. Она дала. Запечатанный конверт с печатью.
Я молча вышла из кабинета. 