Бесенок-поросенок!

Димка, конечно, тот еще бесенок-поросенок. За одну только последнюю неделю сынок разнес в хлам стеклянную салатницу, наелся парафиновых свечек разных цветов (под финал безжалостно отгрыз голову парафиновой же обезьянке - "салют" ушедшему году), отодрал панельку с подоконника и, опять таки, разбил огроменным сине-красным магнитом изящную стеклянную вставку в двери (нет, это не «безделушный» магнитик с холодильника, это приличный магнитный брусок, доставшийся от Димкиного дяди, увлекающегося физикой).
Это так - из яркого и запомнившегося, а вообще, каждый день на меня сыплется лавина Димушкиных выходок разной степени тяжести. И я вот никак не могу определиться со своим отношением к его проказам. Есть, конечно, вышеописанные ситуации, когда не до философствований - надо хватать детеныша и спешно спасать, скажем, от осколков (промывать ранки, мазать зеленкой и наговаривать древнюю мудрую причиталку про «у собаки не боли…»). А есть менее эпохальное «шкодовство» - обще-авантюрно-озорной настрой, когда мальчишка увлекается и начинает творить-вытворять, и тут уже не все так однозначно получается.
Ну, например, решает Димка выволочь всю свою одежду с полки шкафа, а потом лихо забирается на эту самую полку и начинает «дельфинчиком» нырять вниз - на пол (полметра высоты), «расплескивая» гору штанов и маек во все стороны. И так - раз за разом… А я вот понимаю, что в один «прекрасный» момент сын может приземлиться носом в пол куда менее удачно… Что подгузники мы теперь почти не надеваем, а вся эта груда одежды будет высыхать долго и грустно, случись у нас незапланированная стирка всего содержимого одежной полки… Что полка держится на каких-то маленьких металлических креплениях и вовсе не предназначена для отважных 12-килограммовых полколазов…

Но…
Но, блин, озорная искорка моего собственного детского баловства протягивает лучик в такое взрослое и ответственное настоящее. И я не могу просто взять и остановить то деловитого, то хохочущего сына. Я - подговаривавшая подруг сбежать с территории детского сада во время прогулки, я - лихо катавшаяся по железной горке, залитой мазутом, когда другие дети мудро стояли в сторонке (берегли колготки и завидовали), я - притащившая с заброшенной пустырной лужи банку мутной воды, полной головастиков, и сказавшая маме, что они будут теперь у нас жить. Вот именно та я просто стоит и смотрит, улыбаясь, на сына.
Ну а та я, которая мама-наседка, она кусает губы и готовится в любой момент подбежать к Димке и подхватить, утешить, постирать - все, что потребуется, когда наступит ее черед. Но не раньше.