Иду себе, напеваю, я ж не просто так гуляю: вот-вот встречу волшебника, по паспорту Виктора Александровича Чижикова))
Достоевский мерзнет на каменном - эээ…кресле? скамеечке со скатерочкой? Экскурсовод чирикает иностранцу про библиотеку Ленина, Федор Михайлович совсем насупился, что не им интересуются и раздумывает, не провалиться ли под полированный мрамор плит на своем - ааа, вот что это! - на своем батискафе. Сочувствую Достоевскому уже с другой стороны Воздвиженки.
Окна, двери, витрины - как провалы-гроты в сплошной каменной стене домов.
Грот-вход в книжную пещеру Али-бабы помечен … - а вот и не меловым крестиком, а вывеской. Идущие моим путем, помните: местный дизайнер учил букву О не в сентябре, а 14 февраля, следы этого в каждом слове «Москва». И не спрашивайте меня, когда дизайнер учил букву «М» и почему она похожа на тазовые кости - не знаю.
Поднимаюсь по лестнице, незаметно веду рукой по слоистой стене - это что, сланец?
Направо лифт, налево странный 2-й этаж - вот вы бывали в зале, у которого только одна стена, две другие прикрылись бесконечными полками, а третья скрылась за горизонтом, да так, что если белый кролик забежит в «Москву», то Алиса провалится не вниз, а вбок?
Дальше, как и положено, все страньше и страньше: на потолке размечена взлетная полоса - что ж, удобно, если вы прибыли на летающей тарелке. Прилетайте сюда ночью, за парковку платить не придется, а магазин «Москва» работает круглосуточно, семь дней в неделю - может, работники с планеты Нибиру и совсем не спят?
Охранник говорит: «Здравствуйте»; ха, этот инопланетянин уже спалился - это где же натуральный московский охранник здоровается?
А вот и верная примета, что мне сюда: большинство сумок - синие с красным квадратом на боку, моя такая же притуливается к ним боком. Владельцы сумок внимают Чижикову, наконец-то послушаю и я.
Виктор Александрович (седина, длинные пальцы, прямая спина на фоне кровавой буквы О - волшебник, я же говорила) рассказал, что его родной почти Калабуховский дом не пропал, что такие дома населили очень деятельные жильцы, они умудрялись умываться в подземном переходе и не считали это подвигом, ездили в Гагры, знакомились с сестрой Чехова. И много чего еще совершили, хватило на целую книгу мемуаров. Для меня цена на эти мемуары запретительная, но, может, вы добились в жизни большего?
Вопросы, в основном, задавали дети - такой художник, им есть о чем с ним поговорить))
Последний вопрос отвечен и по мановению руки дамы в белой блузке очередь за автографами раскручивается за горизонт, подсвеченная с потолка огнями взлетной полосы.
Полчаса - и мужчина передо мной сложил в сумку книги с автографом, теперь просит набросать дружеский шарж (ксерокопию шаржа он заботливо предоставил) на своем личном листочке (листочек он принес). Представляю себе сцену, как к да Винчи подходит Сикст с листочком: «А набросай-ка мне Мону Лизу или даму с горностаем! Что ты как не итальянец - все Франциску да Франциску?»
Чижиков согласен только на котика и то под клятвенное обещание мужчины родиться завтра в 60-й раз. Похоже, что и папа получил бы от Леонардо горностая без дамы и только под завтрашние именины.
Протягиваю три книги, вложенные для быстрой подачи друг в друга на нужной странице, беру автограф для старшего. Вытащить книжки для младшего не успеваю - дама в белой блузке ужасается их количеству (еще 3 штуки!): «Вы посмотрите, какая за вами очередь! Нельзя же набирать столько книг!»
Ах, как я с вами согласна - и дорого, и тащить тяжело, и места в доме на них не напасешься! Но я могу обойтись без нужного и не могу без лишнего, потому отправляюсь не домой, а в конец очереди.
За час до следующего подхода к мастеру я -
- впервые поздоровалась с ***ЯИRадуга***,
- почитала «Ложится мгла», задумалась, зачем я ее купила,
- посмотрела «МиМ» с рисунками Калиновского, задумалась, почему я ее не купила,
- обнаружила туалет,
- попробовала, насколько удобные диванчики в зале,
- поинтересовалась меню бара,
- да мало ли занятий найдет себе интеллигентный человек в книжном магазине?
При втором подходе мужчина передо мной сложил книги с автографом в сумку и протянул на подпись олимпийского мишку из резины телесного цвета. Виктор Александрович, вращая мишку левой рукой, вывел автограф ему на донышке. Интересно, почему медведь такого окраса и сколько таких мишек дожило до наших дней?
Раздумья о мишкиных судьбах с меня стряхнула дама в белом: «А вы сейчас эти книги купили?»
- Нет.
- Тогда пропустите вперед тех, кто купил книги у нас.
- Нет.
Дама отвечает словами из анекдота про расстрельные списки: «Ну, значит, нет» и - исчезает.
О, знакомое лицо, - это уже Чижиков, - что, такому-то?
Он помнит имя, на которое я не успела получить автограф!
И я улетаю в ночную тьму довольная как… нет, не слон, не верю я, что слоны летают, а как «пчела со взяткой полевой». Для нашего своеобразного века поясню - пчела с тем количеством пыльцы, которое она может унести не без приятности. Эх, Трауготы в нашем городе не водятся…
