Намедни восседает, значит, Младенец Георгий на горшке, предварительно вытащив его на середину комнаты, и распространяет ароматы отнюдь не фиалок. Вся семья почтительно сгрудилась вокруг света очей наших. 
Папа смотрит какую-то невнятную политику, Вова делает вид, что учит биологию, я предусмотрительно не выпускаю Вову из поля зрения, чтобы не уткнулся в телефон, и попутно бдю за Георгием, который оччень любит самостоятельно выносить горшок, а я, в свою очередь, оччень не люблю отмывать пол и стены. Так вот, сидит наше щастье и вещает:
- Низя попу мыть. Маме низя, папе низя, бабуське Мани низя - далее следует длинный список родственников, которых Георгий собирается лишить этой сомнительной привилегии, - Вове низя. Вова - гад.
- Чего это я гад! - взвивается Вова. - Я не гад! Мам, скажи ему!
- Нет, Вова - гад. Какаська!-припечатывает Георгий.
Вова возмущенно удаляется, как будто не он несколько дней учил Георгия ругаться.
