Так было всё хорошо, так было радостно с ней. Маленькое пушистое счастье. А сейчас комок в горле, опять эти дурацкие вещи случаются так неожиданно.
Она была здоровая, с чудесной блестящей шерсткой, была чистая вода, мягкие опилки, проверенный её любимый корм. Еще вчера я гладила ее и она отвечала мне тррррр. Она была с нами три года, а с Медвежонком вообще всю его жизнь. Ну что, что случилось?
Муж увидел первый, взял меня за руку и посмотрел так, что я сразу испугалась. А когда увидела ее как будто полуспящую на боку, то задержала воздух в груди и никак не могла выдохнуть. А теперь мне очень надо выговориться, очень.
Она была мужнина любимица. Наверное, даже больше, чем я.
- Подготовь Лесю, - сказал он и ушел.
А как подготовить? Как к такому можно быть готовым?
Леся долго плакала, гладила ее. Это хорошо. Надо плакать.
Говорили о том, как хорошо нам было с ней и как хорошо ей было с нами. Вспоминали всё хорошее. Выбрали ей коробочку. Алеся разрисовала ее красиво, писала "самая милая и ласковая Шоколадка", но нервничала так, что путала буквы. Потом положила ее сама в коробочку на перинку из пышных салфеток с подушечкой, и мы пошли ее хоронить. С мужем, с Медвежонком и с Лянкой. И Леся несла ее аккуратно в коробочке. Нежно-нежно.
Муж копал ямку, Лянка держала фонарик. Потом Леся опустила ее в коробочке и засыпала землей. И пела ей. Как будто укладывая спать. И плакала всю дорогу домой, тихо-тихо, размазывая слёзы по лицу. Я говорила ей: "Плачь, кричи, если тебе хочется".
А сама не могла.
Вот сейчас я наконец реву и мне легче. И не говорите мне, что это просто грызун. Это всегда больно и всегда несправедливо, когда теряешь того, кого любил.
Она была мужнина любимица. Наверное, даже больше, чем я.
- Подготовь Лесю, - сказал он и ушел.
А как подготовить? Как к такому можно быть готовым?
Леся долго плакала, гладила ее. Это хорошо. Надо плакать.
Говорили о том, как хорошо нам было с ней и как хорошо ей было с нами. Вспоминали всё хорошее. Выбрали ей коробочку. Алеся разрисовала ее красиво, писала "самая милая и ласковая Шоколадка", но нервничала так, что путала буквы. Потом положила ее сама в коробочку на перинку из пышных салфеток с подушечкой, и мы пошли ее хоронить. С мужем, с Медвежонком и с Лянкой. И Леся несла ее аккуратно в коробочке. Нежно-нежно.
Муж копал ямку, Лянка держала фонарик. Потом Леся опустила ее в коробочке и засыпала землей. И пела ей. Как будто укладывая спать. И плакала всю дорогу домой, тихо-тихо, размазывая слёзы по лицу. Я говорила ей: "Плачь, кричи, если тебе хочется".
А сама не могла.
Вот сейчас я наконец реву и мне легче. И не говорите мне, что это просто грызун. Это всегда больно и всегда несправедливо, когда теряешь того, кого любил.
PS: Леся не хочет больше никого заводить, но еще больше уверилась в своем желании стать ветеринаром, чтобы научиться спасать животных. Если у нее получится, то будет здорово. Это то, что имеет смысл.
