месяц назад твой младший сын сел в машине на переднее сидение.
он так ждал. так хотел. я, честно говоря, не помню, чтобы кто-то из старших этого вожделел с таким пылом. может быть оттого, что он самый младший.
такая в сущности ерунда. но ему оказалась веха.
он считал дни, мерил рост, искренне переживая, достиг ли положенных 150 сантиметров.
оказался 157.
представляешь? вот поди ж ты! много это или мало? я не знаю. кто в нашей семье меряет рост?
после года даже я представления не имею, сколько весили и какого роста были наши дети. по подмышку, по плечо, по подбородок, вровень, всё! выше! сколько зубов, когда сели, встали, пошли, сколько слов говорили к полутора годам. в ленте вижу иногда: а с какого возраста самокат, велосипед, дальняя поездка. не помню. мне сейчас кажется, что наши всегда катались на велосипеде и беспроблемно переносили марш-бросок на дамхурц. в утробе были заточены под то, чтоб не ныть в походах и крепко держать равновесие. а иначе в нашей семье не выживешь…
и наверняка же были кризисы трёх лет. должны были быть. но я их особо не помню. ну, порыдал пару раз. в голос. чтоб соплями из носа во все стороны. лёжа. в прихожей. на каменном полу. рядом с ковриком. стреляя выразительным взглядом я вырасту и убью тебя. тоже мне - кризис.
я вообще оперирую принципом: то, что не сохранила моя память - нерелевантно.
но вернёмся из дебрей материнского похуизма к переднему сидению…
и когда я с вычурным поклоном наконец-то открыла перед ним переднюю дверь своего пепелаца, он был в таком восторге, что даже снял памятное видео о том, как ему удобно, как ему видно, и как жизнь прекрасна. ты не представляешь, как он был счастлив. а его счастье делало счастливой меня. абсолютно счастливой. незамутнённо. взахлёб. [всё не зря]
нет, я пишу не на память. вряд ли я когда-нибудь забуду это сорокаминутное путешествие по пятигорским пробкам. видео на моём лэптопе. но я его не смотрела ни разу. зачем? я всё помню. а вот как мама ведёт машину. мама, помаши. какой кайф - здесь можно ноги вытянуть!
я ведь не об этом.
когда мне было лет пятнадцать, я прочитала книгу марины влади о высоцком. владимир или прерванный полёт. высоцкого в нашей семье слушали всегда, и мне он был не чужой. книга написана просто, читалась легко и была мною проглочена за два вечера кажется.
более всего поразило меня то, что вся она от первого слова до последнего была написана не мне. не читателю. вся она была написана через ты. вся книга, весь этот труд, все эти воспоминания предназначались только одному человеку. человеку, который всё помнил сам. человеку, который больше не мог рассказать. ни-ког-да.
разве думала я тогда, разве могла предположить, что сама буду всю жизнь мысленно писать такую книгу.
* * *
изначально здесь я предполагала посетовать о том, как же хотелось бы отключить эту функцию, но не буду. передумала. бойся желаний своих - они могут начать сбываться в любой момент. всё в порядке. оставим, как есть. пишу.
картинка - для красоты.
твоя черешня. красивая и вся гудит. совсем большая.
