в начале этого лета, разбирая гардероб, я приняла твёрдое, волевое решение, что никакие новые вещи мне не нужны (нет, это не значит, что я их не покупала. не покупать я волевого и твёрдого решения не принимала. это выше моих ажурных, девичьих сил). а для создания законченного образа мне надобен хомут на шею. ну, как хомут. хомутик.
строго говоря, хорошо хоть не ярмо. это было бы совсем уж. хотя прямо скажем - мало мне тут хомутов. толпа растущего и дряхлеющего народу, три предприятия в кризисных раздумьях. так что хомут - это уже, видимо, какие-то глубинные гештальты. по фрейду…
хомутом я почему-то обозвала ювелирное украшение, которое представляет собой тоненькую цепочку (обязательно белого металла) без застёжки с круглой деталью на одном конце, в которую продевается другой конец цепочки и свисает до области декольте. на выразительной ключице это смотрится очень мило.
вот такая блажь. ни много, ни мало. хотя у меня каждый сезон как минимум одна такая.
в прошлом сезоне я, к примеру, болела геральдическим медальоном. небольшим кулоном из белого метала с каким-нибудь гербом, львом или античным профилем на тонкой, кручёной цепи. который так и не нашла. вернее нашла, но по цене, за которую бьют морду в любом приличном обществе. в общем, считай - не нашла.
нет, не то, чтобы я металась каждый год по городу, заламывая руки, в поисках нужного мне украшения. но по случаю нет-нет сёрфила интернет-развалы или заглядывала в ювелирные салоны и магазины бижутерии, где напрочь сносила жбан консультантам и выходила без покупки. всё это выглядело как в том пошлом анекдоте про пожилого барина, дворовую девку маланью, и статного, двухметрового конюха. не прёт. не прёт, барин. нужон канделябр.
правда, в процессе хождения по магазинам опытным путём было выявлено, что вещь эта называется вовсе не хомут и даже не хомутик, а галстук. в связи с чем у меня появилось неимоверное количество вопросов к старине зигмунду. к примеру, курил ли он? часто ли нервничал? курил ли, когда нервничал? отходил ли при этом в сторонку? много-много вопросов…
но как бы то ни было, изыскания не увенчивались успехом, лето подходило к концу, и следовало уже потихоньку признавать грустный факт, что законченный образ этим летом снова не состоится. как вдруг произошло событие поразительное и небывалое, на первый взгляд не имеющее ни малейшего отношения ни к хомуту, ни к галстуку.
а событие было следующее. сегодня какая-то мощнейшая, непреодолимая сила - из тех, что в договорах именуется форс-мажор - погнала меня с работы. в середине дня. в 13:30. прямо от накопившейся за неделю отсутствия кучи недоподписанных документов, недозаполненных ведомостей, недопрочитанных бумаг. погнала так сильно, что сопротивляться ей не было ни физической, ни моральной возможности. то есть вот так просто снизошло знание, что ежели я моментально не полОжу на всю эту кучу бесповоротно мужского и решительно полового хуя, то тьма категорически накроет мой нежный, воздушный ершалаим.
здесь стоит отметить, что баба аня, хоть и начальник сколько себя помнит в третьем поколении, но всё же донья зело ответственная, не сказать, благородная, и за просто так от работы гулять не привыкла. чтобы свалить в горизонт посреди интенсивного рабочего процесса, нужно ей обоснование более весомое нежели спасение рядового ершалаима.
поэтому бабой аней было придумато, что младшему наследнику бабыаниных идей, двенадцатилетнему отроку роману срочно надобно купить пособий. за шестой класс. по английскому, географии и истории. по какой-то поразительной причине пособия эти ни в коем разе нельзя было купить ни после работы, ни в выходной. поручить их покупку наследному отроку тоже не представлялось на тот момент возможным. это поставило бы под удар их глубокие познавательные и образовательные свойства.
выстроив данную стратегическую конфигурацию, баба аня с облегчением выдохнула, загрузилась в шайтан-арбу и вымелась с территории родного предприятия, яростно свистя протекторами.
вот тут стоит признаться, что со своей просветительской миссией баба аня не поехала на скушные оптовые базы или рыночные развалы, а притащилась на центральную улицу города пятигорска, именуемую в просторечии бродвей. нет, на бродвее, конечно, имеются два довольно больших книжных магазина. но ни один из них не может похвастаться ни широтой ассортимента школьных пособий, ни сколько-нибудь приемлемой привлекательностью цен.
тем не менее, припарковав шайтан-арбу в тенёчке, баба аня кинулась исполнять родительский долг. совершенно ожидаемо для закупки всех необходимых пособий магазины пришлось обойти оба-два. но затратив несколько более времени, нежели того требовал здравый смысл, и триумфально завершив намеченное, баба аня с ужасом поняла, что не нагулялась, тьма всё ещё сгущается над беззащитным ершалаимом, а куча недоподписанного, недозаполненного и недопрочитанного до сих пор вызывает сакральный ужас и пароксические корчи.
надо сказать, что шляться по бродвею с увеселительными целями в сорокаградусный полдень - крайне омерзительное мероприятие даже в шёлковом топе на тонких бретелях и шлёпанцах. а посему, поозиравшись вокруг, в надежде прибиться куда-нибудь под кондиционер, баба аня обнаружила прямо у себя перед носом дверь, украшенную надписью серебряная лавочка. не знаю, почему, но это показалось ужасно трогательным.
понимая, что времена сложные, и всем жопа, баба аня решила развлечь своим присутствием изнывающий от безделья персонал лавочки. тем более, всем своим аккуратным и ухоженным видом она транслировала принадлежность к гордой, но беззащитной когорте так называемых микро-предприятий, к коим я имею томное придыхание и непосредственное отношение. да-да, именно вот так презрительно именуются все три мои нежно любимые, милые и няшные предприятия в сухом и безжалостном налоговом реестре.
итак, скрип двери, хрустальный звон колокольчика, упоительная прохлада полуподвального помещения, едва уловимый запах чего-то бесконечного вкусного с чесноком. откуда-то из сумрака подсобки на бабу аню ринулся продавец.
в крошечной лавочке был представлен широкий ассортимент серебряных изделий в кавказском стиле, а продавцом оказался очаровательный, черноволосый вьюнош - из тех, что с детства, в большой, хлебосольной кавказской семье был вкусно кормлен и нежно любим мамой и бабушкой, в результате чего к пубертату обрёл не только уютные, аэродинамические формы, но и радостный, улыбчивый нрав и какое-то соматически доброжелательное уважение к женщине. общаться с ним по этой причине было крайне приятно, вследствие чего баба аня рассиропилась и приняла твёрдое, волевое решение купить какую-нибудь хуйню во что бы то ни стало.
но этого не потребовалось! молодой человек - ах, волшебник - радостно улыбаясь, выслушал бабу аню, почесал косматую репу и с головой нырнул куда-то в подприлавочные закрома, бормоча: щас-щас, понял-понял. из закромов он, как в сказочной новелле, вынырнул с небольшим ларцом синего бархата, с которого попутно сдувал и смахивал приличный слой непослушной пыли. в глазах его всполохами мерцало: наконец-то ты, о, прекраснейшая из старых калош, купишь у нас не менее старую поебень, которую мы отчаялись уже кому-нибудь втюхать и даже планировали переплавить на зубы для нашего джульбарса.
и о, чудо! среди пыльной поебени таки лежал он. да-да!
галстук стоил смешные три триста и являл собой ни дать, ни взять то, что грезилось бабе ане в сладостных мечтаниях: тончайшая серебряная нить простого плетения, изящное колечко с одной стороны и тоненький, трёхсантиметровый стилус с другой. никаких страз, каменьев, прихотливых форм, роскоши и богачеств. строгий минимализм и торжество геометрии.
с каменным лицом примерив галстучек (я не знаю, почему я всегда меряю вещи с каменным лицом, но так уж повелось), я безапелляционно отрезала: всё, я этот беру, не распаковывай больше ничего, не трудись. и попросила срезать вот-это-вот-всё, чтобы сразу надеть. на что вьюнош заулыбался ещё шире, срезал бирки и аккуратно упаковал их в микроскопический прозрачный зип-пакетик, который в свою очередь упаковал в микроскопический розовый пакетик в белых бабочках. со взаимными благодарностями, пожеланиями удачного дня и приглашениями посетить ещё раз гостеприимный рай этнической ювелирки мы распрощались, я надела новое украшение и ушла.
дальше я пила кофе в кофейне, а потом, довольная, шла по улице к машине и думала приятные мысли.
во-первых, что мне хорошо, и я рада тому, что наконец-то нашла эту абсолютно бесполезную, ненужную, но такую желанную мне безделушку, закрыв таки гештальт и наваляв старине зигмунду.
во-вторых, что несмотря на то, что я надела её сразу, никто не обращает внимания и, скорее всего, просто не замечает мой законченный образ. что никому, кроме меня нет дела до моей безделушки, никого кроме меня она не радует и не восхищает. и что в этом контексте любая вещь сама по себе пуста, бесполезна, она - симулякр. её наличие равняется её отсутствию.
в-третьих, что я-то знаю о её существовании и поэтому иду и улыбаюсь так, что мой взгляд попытались поймать уже несколько проходящих навстречу мужчин, причём один из них был даже оборудован приятной спутницей.
да-да, большинство этих мужчин элегантного возраста и, что скрывать, не все они при этом достаточно элегантного на мой вкус вида. но это мы великодушно опустим за скобки и не станем подшивать к делу.
хотя не стоит в данном контексте полностью исключать вероятность того, что они просто подозревали, что улыбающуюся бабу аню на жаре слегонца размотало…
в-четвёртых, что я правильно поддалась непреодолимой силе, послала в чресла свою кучу, не стала ни заставлять себя, ни уговаривать, а поскакала, сломя чердак, спасать нежный и воздушный ершалаим, ведь если не мы, то никто.
в-пятых, что придётся ещё, блядь, целый месяц ходить в одних шёлковых топах на тонких бретелях, потому что больше ни с чем моя прекрасная, сука, безделушка не вяжется.
и в-шестых, что всё-таки никогда не стоит рассчитывать на глубокую философию и рассудительные пируэты от женщины в законченном образе))
пээс. мой младший сын час назад:
- мама, мне не нравится это украшение. оно скучное какое-то. я его на тебе совсем не вижу.
отаке.
