а вот батя мой краснознамённый, хунвейбин в трёх проекциях и благородный потомок синайских кочевников полежал-полежал на недавних семейных событиях коленками к стенке, а потом встал на свои три ножки и похромал на кухню, и варит теперь маме каждое утро на завтрак овсяную кашку или трёт блендером её любимую творожную массу с сушёной клюквой и урюком, и заставляет кушать.
а под вечер вздыхает тяжко и снова встаёт на три ножки, и ковыляет заварить файв-о-клок с печеньками, а потом совершает мужественный марш-бросок через весь дом до её спальни, чтобы тихо, но настойчиво позвать к столу.
и она ругает его каждый раз: что же ты вставал, боря?!! сказал бы, я бы сама…
а он ласково глядит в её раскосые, тюркские очи своими круглыми, грустными, еврейскими и говорит твёрдо: ничего, налечка, успеешь ещё без меня. … а я належаться ещё успею.
и вот таким вот интеллектуально содержательным образом приканчивает эта команда молодости нашей через неделю писятый год вместе.
и это, пожалуй, к вопросу, откуда что берётся.
отаке.