гостеприимства пост

я держалась приветливо и радушно, но не взахлёб. давала дышать. в итоге они исходили все окрестности, съездили по лайту в джилы-су даже, а дома если и появлялись, то на ком-то из них моментально повисал ибрашка. вообще, маленький ребёнок – лучшее, что помогает break the ice в построении взаимоотношений с девушкой взрослого сына, скажу я вам, благородные доньи. главное, конечно, чтобы это был не его ребёнок))

не благодарите. такой себе лайфхак.

по итогу всё прошло спокойно, позитивно и очень естественно. все сопричастные занимались своими делами, пересекаясь только для содержательного общения и за пожрать.

оказалось, что саша уже знаком с её родителями, о чём я не знала. вообще по ходу ничего не знала…

родители взволнованно позвонили на мессенджер в первый же вечер, я это услышала и тихонько заслала казачка сашу провести им видео-экскурсию по дому и саду, а также познакомить с домашними. казачок саша кобениться не стал и справился с доверенным ему протокольным политесом виртуозно, чем, вне всякого сомнения, снял ворох переживаний с бесстрашных людей, зачем-то отпустивших единственную дочь с мужиком на кавказ.

меня они застали на кухне, я готовила жаркое из баранины с острым лобио, пекла цахараджын, резала домашние овощи на салат, мыла зелень. в кухне стоял дым коромыслом, под ногами вертелся ибрашка, фоном маячила катя.

к тому моменту родители уже успели интеллигентно подохренеть то ли с наших необъятных хором, то ли с впечатляющей плантации огурцов, то ли с количества постоянно материализующегося откуда ни возьмись народа, так что объём готовящихся яств их, похоже, окончательно добил.

пообщались мы сумбурно, потому что в разговор всё время вмешивался привыкший к видео-звонкам ибра. то и дело влезая всей моськой в экран смарта, он отодвигал меня руками и пищал: это тётя? тётя, ты мине кто?

все ржали до соплей, разговор плавно перетекал в тёплое, юмористическое русло, что всем сопричастным безусловно было на руку, так как сглаживало неоправданную чопорность момента.

родители оба оказались немного моложе меня, вежливые, довольно сдержанные, посему до конца постичь их реакцию на увиденное я так-то не в силах)

девушка (я не называю её имени не из неуважения, а скорее из непонятного даже мне самой суеверия) мне понравилась. в ней оказалась та самая идеальная порция юной, вызывающей дерзинки, равноудалённой как от хамоватой наглости, так и от неуклюжего зажима. в каком-то смысле даже понимаю, что могло зацепить сашу.

тет на тет мы с ней пообщались всего дважды.

первый раз вечером на следующий день после приезда. я уже вернулась с работы, отпустила няню и на кухне кормила ибрашку ужином. они зашли после прогулки по городу – смеющиеся, усталые, разгорячённые немилосердным, южным суховеем – бросились жадно пить воду. я элегантным жестом обвела заставленную кастрюлями плиту и предложила самообслуживаться, они шумно воспользовались моим предложением, попутно рассказывая, где были и чем занимались. за разговорами быстро смолотили ужин, сашу позвали братья рубить дрова, ибрашка увязался за ними: убить бьява, убить бьява, я пайду, пайду, пайду, я умеееюууу. в его исполнении это напоминает кровожадный поход на мамонта, не меньше. за ибрашкой, конечно же, сквозанула нестойкий уже, но верный телохранитель – катя.

мы остались вдвоём, она предложила помыть посуду, я заварила чай с тимьяном, и мы говорили. ни о чём. немного о семье, об учёбе, какие-то прозрачные, невесомые истории, общие и поверхностные, лёгкие и смешные. я довольно много говорила сама и не расспрашивала о личном, не стала вдаваться в подробности знакомства и тем более взаимоотношений. почему-то мне казалось неуместным и несвоевременным заглубление. допрос…

а второй раз был за день до отъезда. я сидела после трени под унабией и пила воду, она подсела, сделала комплимент моей физической форме. я поблагодарила, мы немного обсудили виды виитов, обнюхали мою любимую унабию и пошли есть малину. в малиннике разговор сам собой вышел на комфортное, женское плато: шмотки, звёзды, сплетни. чавкая малиной, мы так хорошо проводили время, что когда вернулись парни (они все вчетвером ездили помыть машину на сто, в которой саша ещё школьником проработал несколько лет) и попытались ввернуться в беседу, мы их со смехом отправили в дом, мол, нам и так нормулды, идите в жопу. остался только ибрашка, но он, скорее, украшение любого разговора.

вишенка на торте. сладкий пирожок к чаю. комплимент от шефа))

ибра тут же попросился на свои любимые кацейки, мы получили вполне себе legitimate excuse и дальше торчать в саду, посему разговор наш продолжился.

вот тогда мы коснулись личного. я мало спрашивала, ещё меньше говорила, внимательно слушала, ещё внимательнее смотрела. я вообще верю невербальному общению больше, чем словам.

она рассказала немного о знакомстве, о том, на чём они сошлись. просто говорила мне о моём сыне. о сыне, которого я так хорошо знаю. о сыне, которого уже и не знаю совершенно…

кстати, оказалось, саша слушает барокко. под тэгами это музыка моего детства и она помогает мне концентрироваться.

этого он тоже мне никогда не говорил…

мне понравилось, как она говорит о саше. понравилось смотреть на них вместе. понравилось, каким обезоружено юным становится сашин взгляд, когда он смотрит на неё. и как тепло и открыто, с задором и вызовом, но без тени превосходства она принимает этот взгляд.

она пробыла у нас чуть больше недели, вчера саша проводил её, вернулся нахлобученный – задумчивый и рассеянный.

конечно, он спросил о моих впечатлениях. я сказала, что она мне понравилась. очень. очень понравилась, сын. правда. я так рада за вас.

было поздно, мы сидели друг напротив друга на кухне, перед нами стояли полупустые кружки кефира. он помолчал, потом вздохнул, встал, обошёл стол и обнял меня сзади. вот ты, мать.

корявая мужская нежность…

про планы я не спрашивала (чем, знаю, несказанно его удивила), намерений не выясняла, серьёзность ситуации не подчёркивала. напротив, старалась как можно чаще щипать себя за предплечье и всячески переводить взгляд на красивое, каждый раз, когда в голове начинали роиться стайки заполошных женских мыслей.

это очень сложно, но я держусь) моя миссия выполнена. воспитание окончено. я сделала всё, что могла. нету надо мной твоей власти, завулон ©

всё, что я могу сейчас, это принять выбор сына с теплом и уважением и спокойно смотреть, что из этого выйдет.

и надеяться, желать и молиться, чтобы всё было хорошо.

пээс. будни садовода:

* маска – не болезнь и не конспирация. это я, только что с работы, красивая и при макияже, в очках от селин и ювелирных украшениях, лечу опрыскивать свои пленительные помидоры.

отаке)