Мой отец хорошо играет в шахматы. Все его братья тоже хорошо (а кто-то и очень хорошо) играли и играют в шахматы. А вот я играю средне. Даже знаю, в чём моя проблема: я не занималась шахматами систематически, не вижу доску, на два хода вперёд мне посчитать трудно. Но я всё-таки довольно часто играла с отцом. И поэтому я выигрываю у слабых игроков и проигрываю сильным.
У меня есть большое желание научить мою дочь играть в шахматы. У неё есть потенциал: она обожает шахматные задачи. Когда мы садимся с «решебником» Кострова и Рожкова, не я, а она готова продолжать и продолжать. В свои шесть лет она значительно лучше меня видит возможности для того, чтобы сделать «вилку» - напасть сразу на две фигуры. Это признак геометрического мышления. Но я не вожу её в шахматный кружок.
Дело в том, что она не умеет достойно проигрывать. А проигрывает, по невнимательности делая глупейшие ошибки, очень часто. Я знаю, потому что только я играю с ней. Даю фору: убираю своего ферзя. И пока что почти всегда выигрываю - если только по ходу партии не позволяю ей менять неверные решения. И почти всегда в конце игры фигуры летят на пол: дочь увидела, что её королю не спастись. Потому что я «нечестно играю». И она «больше не будет со мной играть». До следующего раза, потому что шахматы её всё-таки тянут. И если ей удаётся выиграть у мамы - это такое ни с чем не сравнимое удовольствие, которое хочется повторять снова и снова.
Я знаю, что это пройдёт со временем - может быть, в следующем году дочь уже будет ходить в шахматный кружок. Если научится проигрывать. Интересно, что этому вообще-то не всех приходится учить.
Два моих знакомых мальчика, два брата с разницей в возрасте всего лишь год, воспитывавшиеся в абсолютно одинаковых условиях, встречали неудачу совершенно по-разному. Один махал рукой и с улыбкой говорил: «В другой раз получится!» Второй начинал тихо плакать. Мне в детстве был ближе второй вариант. А вот моя дочь швыряет фигуры.
Мне нравятся шахматы, потому что это миниатюрный тренажёр для отработки поведенческой модели. Это спортивное состязание, которое можно устроить на диване. Примириться со жребием: достались тебе на этот раз «белые» или «чёрные» - случайность, которую ты можешь угадать, но не контролировать. Сделанная ошибка может быть замечена и исправлена. Или же у неё будут последствия - если повезёт, незначительные. А может, и катастрофические, вплоть до того, что выигрышная партия обернётся твоим разгромом.
В шахматной партии есть дебют, когда ты только приступаешь к делу и волен выбрать разные варианты. Причём - не всегда, а только если играешь белыми. При игре чёрными, ты следуешь за обстоятельствами, но и в этом можешь действовать умнее или глупее. Здесь есть миттельшпиль, когда надо учитывать множество факторов и использовать слабые места противника. Именно сейчас закладывается твоя победа или поражение. И есть конец, делу венец, - эндшпиль, который надо ещё суметь довести до ума, не торопиться, не радоваться раньше времени.
В шахматах можно пойти на жертву, уступить, - чтобы в итоге получить то, что важнее утраты. Что характерно: на жертву способны только продвинутые шахматисты, ценящие общий результат больше частного проигрыша. Если же твоя жертва была неосознанна и бессмысленна, то зовётся она не жертвой, а зевком, и является ошибкой.
Шахматы эмоциональны. Это буря в стакане воды. Обстоятельства тут слишком уменьшены, чтобы можно было представить себя их жертвой. А вот ошибки видны очень хорошо. Поэтому и поражение ни на кого не спишешь - ты сам не справился. Зато, если записывал ходы, можно посмотреть, где именно ошибся, отмотать назад и проверить другие варианты. Миниатюрная машина времени. Где ещё такое возможно?
И поэтому я использую шахматы, чтобы научить свою дочь проигрывать. Надеясь, что придёт время, - и она начнёт побеждать.
Татьяна Шабаева
Санкт-Петербург