Утро второго января 2010 года. Я понимаю, что у меня отошли воды в 9 часов утра. И начинаю неторопливо собирать, все что не успела собрать в роддом.
Скорая везет пробираясь по снегу везет нас в центр города. Время 11:00.В роддоме меня не принимают и отправляют в другой конец города. В 15 часов мы отправляемся туда и добираемся туда только к 16 часам.
Меня неторопливо принимают и только к шести часам вечера я попадаю в родильное отделение. Ставят капельницу, схватки причиняют боль, но толка нет, я до восьми часов вечера хожу туда сюда с капельницей как пьяная старуха с косой. Торжественность момента я не улавливала, было больно невероятно. И вдруг, долгожданное раскрытие и я попадаю на кресло. Полтора часа мучений на кресле и ничего, вердикт - плод застрял и не проходит, толкать нельзя - у меня двойня. Я засыпаю между схватками, подводит давление, и кровопотеря слишком большая и я начинаю «выключаться» между схватками. С ваткой нашатыря меня поднимают с кресла и мы пешком поднимаемся на второй этаж в операционную. Между этажами меня застигает схватка, я ору, перебудив всех кто лежал на сохранении и испугав их, так что они все дружно передумали рожать в принципе. Поорали, подышали, посмеялись и пошли дальше. Эти лестницы приближали меня к цели, но их так ненавидела в тот момент…
Операционная. Укол. Боль прошла - я уже почти кайфую и вдруг крик (23:07) Екатерина, небольшая пауза и минутное замешательство, лопается пузырь, хлопок и опять крик (23:08) Анастасия. Это их первый крик. А меня опять подводит давление, мне не успевают их показать - я «выключаюсь»…
Когда я пришла в себя в операционной врачей стало больше в три раза, чем было до. Зафиксировали остановку сердца 1 минута 47 секунд, указали, что это реакция на обезболивание или что то типа того, я что то подписала и опять уснула, но теперь уже сама.
Реанимация. Приходит врач и говорит мне, что первые три дня жизни девочек - критические. Я растерялась, мне хотелось встать, но нельзя - мне двое суток не давали вставать. Я предположила, что из-за остановки, но мне это было не важно.
Палата. Я шатаясь по стеночке дошла до палаты. Меня с перепугу положили в платную палату, которая находится около детишек. Во время кормлений разрешили навещать деток в реанимации. Я помню эту палату - там чисто и светло и тихо и работают аппараты, пищат и какие то трубки…
неопределенность
я думала, что меня разорвет...на части просто
их нельзя было брать на руки
в венках на головках иголочки
круглосуточно капельницы
Я улыбалась всегда, я разговаривала со всеми вежливо и ласково, я всех всегда поддерживала, а внутри буря, спасало, то что я могла как следует расцедить грудь, девочкам в палате приносили детишек и я смотрела на них цедила молоко и выливала, кормить было нельзя, я на антибиотиках.
Однажды они были без иголочек и мне принесли их кормить, я летала…такое счастье кормить деток, я их развернула и все рассмотрела, и понюхала и пофоткала, и обратно завернула и покормила и отнесла их сама) это был лучший день в моей жизни.
Их увезли в больницу.
А меня отправили домой, сделать рентген, без него меня не пускали в больницу.
Муж без цветов встретил меня и почему то подумал, что мы поедем на транспорте, после кесарева, а я обиделась на него аж на два года после этого.
Позднее я поняла, что он не знал, а ему никто ничего не сказал.
Когда он встречал меня с третьей дочкой - он обо всем позаботился, но это все было потом…
Три дня разлуки, я не могла попасть к детям, я металась по комнате как тигрица по клетке, и расцеживала грудь, стараясь соблюдать режим.
Детская больница.
Я пришла к ним. Они лежали розовенькие, чистенькие, кушали прекрасно. Донашивание…
Молока достаточно. Месяц жизнь по часам. Каждый день одно и то же. Но каждый раз, когда я к ним приходила - это волшебное время…
Запахи
Причмокивания
Их крики
И осознание….меня теперь аж целых три, я теперь никогда не буду одна)
Шесть лет назад - 2 января 2010 года, в моей жизни, появились - наши старшие доченьки двойняшки Екатерина и Анастасия. Самые лучшие в мире доченьки, самые любимые внученьки и самые внимательные старшие сестры.
