Двадцать дней. Это меньше, чем испытательный срок на новой работе, смена в пионерском лагере или лунный месяц. За это время не отрастут волосы, не прибавит рубль и не привяжется полезная привычка.
Но оказывается, за это время можно влюбиться раз и навсегда. С первого взгляда. Беззаветно, не требуя взамен ничего кроме обворожительной младенческой улыбки.
Сегодня Даньке всего-то двадцать дней, а он уже перевернул мой мир и после этой революции принципов и приоритетов стал для меня самым главным человеком на Земле.
Вот уже две недели мы вместе встречаем рассветы на проспекте Клыкова, в нашей маленькой квартирке. В низине стелется желтый туман, краешек неба подсвечивают первые солнечные лучи, Даня внимательно изучает спящего папу, пока я встревоженным сусликом, натыкаясь на тумбочки, бегу в ванную и обратно: "Сейчас будем кушать. Не скрипи - не скрипи. Я вот уже...ай-ой...Сын! Мама тут. Почти живая".
Долгий сон у Даниила Романовича приходится на 21.00 - 2.00. Это время, когда нужно включить стиральную машину, посудомойку, помыться, проверить замки, выключить свет и, добравшись до дивана, по привычке подложить одеяло под опустевший живот, уснуть. В 2.00. первое ночное кормление, следующее в 4.00, затем в 6.00 и дальше, как распорядится Судьба, а точнее - живот Даньки.
Устала ли я? Нет. У меня все еще болит спина, потягивает шов, скачет давление, тяжело даются прогулки и кулинарные эксперименты, но чувствую себя гораздо лучше, чем год назад, когда проклиная всех и всё, ехала на работу. Наверное, это и есть материнский инстинкт, гормоны, эндорфины...Двадцать дней счастья.