Мальчики плачут. Дяденьки плачут. И ничего тут нет, кроме дурацкой фрустрации, в которую мы вгоняем мальчика.
Подумайте сами: я плачу, мне 10 или 12 лет, и тут появляется человек, который говорит: «Мальчики не плачут».
Что со мной? Я не мальчик в этот момент? Я девочка? Птичка? Кто я?
Сама постановка вопроса, в общем-то, не вполне адекватная. Понимаете?
Вот вы задаете мне вопрос, а я отвечу: «Женщины не задают такой вопрос!»
Во-первых, я демонстрирую в этот момент собственную ограниченность - как будто я знаю, как поступают мужчины, женщины, мальчики, девочки, лошадки, овечки и так далее. Это не так.
Во-вторых, я вообще-то вас оскорбляю в этот момент, правда? Я отнимаю у вас что-то.
Я - мальчик, плачу я или нет!
А в-третьих, чем, строго говоря, плач отличается от смеха? Пугает больше, правда? Плач ассоциируется у нас с тяжелыми ситуациями. Но это такое же выражение эмоций.
С возрастом это проходит, формируются другие модели выражения эмоций. Почему они возникают?
Ну, потому что рядом со мной находятся другие люди, которые реагируют другим способом.
Я так же, как всему остальному, учусь − я и этому учусь.
Учусь владеть собственной чувственной партитурой, и поэтому у меня появляются свои инструменты выражения эмоций помимо плача, я знаю, что с ними делать. Вот и все, собственно.
Бывают ситуации, когда папа не может выносить слез сыновей.
У кого проблема? Очевидно, у папы.
Надо что-то с собой делать. Не обязательно бежать к клиническому психотерапевту, но хорошо бы осознать, что происходит.
Сейчас папа перекладывает это на сыновей.
В данный момент первый шаг − осознание.
Знаете, бывают такие дяденьки, которые не выносят женских слез? Большинство из вас с такими встречались.
С их точки зрения, происходит некий внутренний коллапс − «у меня как у мужика».
Появляются внутренние воспоминания: девочки плачут, мама плачет, я боюсь манипуляций. В общем, раздрай и кошмар.
Очевидно, что это проблема не женщины, которая плачет. Это проблема конструктивная, и она моя как мужчины.
Если мужчина не выносит женских и детских слез, значит, это откуда-то возникло. Вероятно, из какой-то привычки, из детства.
Например, я плакал, и меня раз за разом за это наказывали тем или иным способом - физически или нет, неважно.
И у меня выработалось вот это внутреннее стойкое сопротивление даже намеку на слезы.
Потому что этот намек мною прочитывается как наказание, я боюсь этого и бегу от этого.
И поэтому я переношу это на жену, на детей, на кого угодно. Не могу этого слышать.
Делаю шаг, чтобы понять, что со мной в этот момент происходит. Потому что когда плачет мой сын, трех-четырех или пяти-семи лет, очевидно, что в этот момент надо ему помочь каким-то образом, предложить помощь − и это все.
Еще раз - желание заткнуть его, сделать так, чтобы этого не случилось, - идет откуда-то издалека. И неважно, откуда именно, важно понять, что со мной как с папой в этот момент происходит.
Автор: Дима Зицер
