Кое-что из современной поэзии

Редко читаю "шедевры" современных авторов, потому что за оригинальностью форм некоторые скрывают... а ничего не скрывают. Просто привлекают к себе внимание,как могут. Изнутри нечего достать.

Но кое-что стоит почитать и почувствовать. Как-то сильно задевает...

Аля Кудряшева, 2007

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз - вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс - то есть почти что старый. Шорты с футболкой - простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара - листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька - он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче - ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге - и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя - с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», - бормочу сквозь сон. «Сорок», - смеется время. Сорок - и первая седина, сорок один - в больницу. Двадцать один - я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь - на десятом. Десять - кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

Ок Мельникова, 2013

у нас проблема, Хьюстон.

только давай без лжи во спасение,

иначе сразу отбой.

«все будет хорошо!» - самое хреновое утешение,

гораздо лучше «я не знаю, что будет дальше, но проживу это вместе с тобой».

Хьюстон,

Хьюстон, у нас проблема.

мы взрослеем, грубеем, с головою уходим в быт.

и это давно доказанная теорема:

ничего нет больнее пропасти между тем, кто ты есть, и кем хочешь быть.

мы взрослеем, Хьюстон.

реже чувствуя, реже плача.

чаще оставляем все на автопилоты.

мне страшно, Хьюстон, ты лишь представь, что

лет через двадцать кто-то устроит разбор мной невыполненных полетов.

у нас проблема, Хьюстон.

мы уходим в сериалы, книги, запираем двери,

и для этих сюжетов реальность - фон.

но нужно прорваться, несмотря на то, что в тебя не верят,

ведь песня остается песней, даже если ее записали на диктофон.

Хьюстон,

Хьюстон, у нас проблема.

в новом мире нет места для сказок и бабочек в животе.

ждать счастья, не ждать, вот в чем дилемма,

но тот, кто однажды увидел солнце, сможет выжить и в темноте.

у нас проблема, Хьюстон,

у нас проблема. который год.

у нас проблема: мне дико пусто.

но я верю, Хьюстон, что все пройдет.

Ок Мельникова, 2012

все важные фразы должны быть тихими,

все фото с родными всегда нерезкие.

самые странные люди всегда великие,

а причины для счастья всегда невеские.

самое честное слышишь на кухне ночью,

ведь если о чувствах - не по телефону,

а если уж плакать, так выть по-волчьи,

чтоб тоскливым эхом на полрайона.

любимые песни - все хриплым голосом,

все стихи любимые - неизвестные.

все наглые люди всегда ничтожества,

а все близкие люди всегда не местные.

все важные встречи всегда случайные.

самые верные подданные - предатели,

цирковые клоуны - все печальные,

а упрямые скептики - все мечтатели.

если дом уютный - не замок точно,

а квартирка старенькая в Одессе.

если с кем связаться - навеки, прочно.

пусть сейчас не так всё, но ты надейся.

да, сейчас иначе, но верь: мы сбудемся,

если уж менять, так всю жизнь по-новому.

то, что самое важное, не забудется,

гениальные мысли всегда бредовые.

кто ненужных вычеркнул, те свободные,

нужно отпускать, с кем вы слишком разные.

ведь, если настроение не новогоднее,

значит точно не с теми празднуешь.

Ксения Желудова, 2011

Памятка

прочитай и выучи наизусть:

тьма имеет предел, и любая грусть

преодолима, если построить мост;

боль исчерпаема, горе имеет дно,

если осмелиться встать в полный рост,

дотянуться до счастья, ибо оно

досягаемо, и рецепт его крайне прост.

запиши и бумагу затем сожги:

люди - концентрические круги,

у всех одинакова сердцевина.

память - вбитый в темя дюймовый гвоздь,

научись прощать, он выйдет наполовину.

обиды и скорбь созревают в тугую гроздь,

выжми до капли, получишь терпкие вина.

взрослей, но и не думай стареть,

смерть существует, но это всего лишь смерть,

дань закону контраста.

не стоит пытаться нумеровать страницы,

ибо время тебе неподвластно.

в твоих силах помнить слова, имена и лица,

рушить стены и презирать границы,

любить, покуда сердце не задымится,

и знать, что всё это не напрасно.