Интересно

КОРМЛЕНИЕ И ОТЛУЧЕНИЕ ОТ ГРУДИ

Кормление и отлучение от груди

В русской крестьянской семье основу питания младенца составляло материнское молоко. Отказ от грудного вскармливания считался для матери большим грехом.Такое случалось крайне редко, например, в случае сильной болезни матери. При этом ребенка докармливали разбавленным коровьим молоком из рожка. Грудничка, потерявшего мать, могли носить по очереди к кормящим женщинам - соседкам, реже кормилицу искали в соседней деревне.

Существовала вера крестьянок в то, что материнское молоко не только обеспечивает ребенку защиту и передает жизненные силы, но и наделяет его качествами "своего". Предполагалось, что особая эмоциональная связь между младенцем и матерью, устанавливаемая кормлением, не прерывается даже в случае смерти одного из них. Верили, что умершая мать может приходить по ночам и кормить ребенка, а умерший младенец еще какое-то время ходит сосать грудь живой матери.

Во многих местах грудь ребенку давалась только после первого купания, а в Вятской губ. мать не кормила его и вовсе первые два - три дня до крещения, считая его подобным чертенку.

Строго режима вскармливания не придерживались. Младенца прикладывали к груди по первому требованию, при малейшем плаче: "если плачет, значит оно голодно". Но, существовало поверье, что если слишком часто давать грудь, ребенок вырастет вором. Различия в кормлении в скоромное и постное время чаще всего не делалось, но были известны случаи, когда набожные матери не давали ребенку молока, заменяя его соской, по средам и пятницам, перед причастием, а также ограничивали количество кормлений в посты. Прежде чем приложить младенца к груди, мать обмывала ее, предпочтительно святой водой. Первой давали правую грудь, чтобы малыш не был левшой. Чтобы младенец не срыгивал при кормлении, грудь давали через гайтан - шнурок, на котором висел нательный крест. Нельзя было приступать к кормлению грудью во время грозы и вскоре после нее. Строго соблюдался запрет кормить "нечистой", т.е. не вымывшись после полового общения. Беспокойного младенца мать брала на ночь к себе в постель и кормила лежа, но при этом увеличивалась опасность "заспать" малыша, т.е. задавить его во сне, что считалось величайшим грехом. Если ребенок не хотел брать грудь и кричал "без униму", ему предлагали соску или рожок. Сцеживания оставшегося после кормления молока не практиковалось.

В разных губерниях России использовали траву "молокосос", которая применялась и для облегчения родов (крестьяне верили, что от нее исправляется неправильное положение плода). Если молоко вдруг пропадало, женщина, чтобы "вызвать" его, пила так называемый "ананас". В случае застоя молока при мастопатии к груди прикладывали теплую медовую лепешку или холод. При трещинах сосков и воспалении ("груднице") грудь смазывали свежим коровьим маслом, прикладывали на тряпочке спуск из белого воска, смешанный с "деревянным" (растительным) маслом; мякиш ржаного хлеба, вымоченный в полурастопленном коровьем масле; гущу отваренного в молоке льна; тертую сладкую свеклу, смешаную с маслом; свежую заячью шкурку, намазанную сметаной; лист табака.

Продолжительность грудного вскармливания изначально была установлена церковью и составляла три великих поста (считались только Великий и Успенский). Эти сроки не были строго связаны с возрастом и зависели от времени рождения.

В ряде мест на сроки вскармливания значительно повлияли представления о том, что оно помогает предотвратить следующую беременность. При общем правиле отлучать детей от груди в полтора - два года некоторые женщины продолжали кормить до трех лет, а то и дольше, приговаривая: "На сырое молоко живо пристанет" (т.е. как бросишь кормить, так и забеременеешь). В нечерноземных областях подолгу не отлучали от груди и потому, что в хозяйстве часто не было коровье молоко. Общим было правило прекращать кормление с наступлением новой беременности, в редких случаях с первым шевелением плода. Раннее отнятие от груди в возрасте девяти месяцев могло произойти из-за начала сезонных работ, объясняя тем, что "мысленного" (понимающего) ребенка отнять тяжелее.

В русской традиции ребенка рано начинали докармливать и прикармливать. Это было вызвано не столько недостатком молока у матери, сколько убеждением в его недостаточности для младенца и верой в раннее привыкание к твердой пище. Среди рациональных причин раннего докармливания ведущую роль играла занятость женщины во время полевых работ. Чаще всего в качестве докорма выступало сырое, кипяченое или топленое в печи коровье молоко, разбавленное водой или крупяным отваром, а также чай, квас. Наряду с ними вводились добавки к питанию, восполнявшие недостаток микроэлементов в коровьем молоке. Их ребенок получал из соски с жидкими овощами (моченым яблоком, свеклой, моркови и др.), хлебом, манной или гречневой кашей.

Для искусственного вскармливания использовали рожок, выдолбленный из коровьего, реже бараньего рога или выкованный из меди и серебра. Чтобы изготовить рожок, отец брал свежесрезанный рог, выколачивал из него содержимое и делал на конце желобок или утолщение для натягивания "титьки" - соска коровьего вымени, предварительно тщательно вымоченного в соленой воде. После того, как края рога высыхали и становились твердыми, их полировали и привязывали к готовому рожку. В начале XX века начали распространяться стеклянные бутылочки с резиновой соской. В качестве средства вскармливания и успокоения рожок начинали использовать почти с рождения, но чаще с двух-трех недельного возраста.

Введение густой пищи начинали с жидких молочных каш из пшена, манки, крупчатки, а также тюри из хлеба, баранок, кренделей, которые предварительно пережевывались матерью.. На 5-6 месяце молочная каша становилась непременной частью младенческого рациона. Для грудничков (реже вплоть до трех лет) ее варили в специальных маленьких горшочках - "кашниках", "махотках", "молочниках". Переставали это делать, как только у ребенка появлялись зубы или он начинал ходить. Нередко кроме каши в полгода ребенок уже ел хлеб, картошку, капусту, грибы, лук, огурцы, не считалось вредным покормить его щами.

Окончательный переход на взрослую пищу происходил к 2-3 годам.Часто пограничным моментом становился ритуал отлучения от груди, хотя в некоторых местах ребенка сажали за общий стол и начинали кормить тем, что сами едят вскоре после того, как он начинал сидеть и ходить.

Отлучение от груди приходилось на период от полутора до трех лет и было одним из самых важных возрастных переходов раннего детства, выражавшегося в смене прозвища "сидун" на "ходун(ок)" и совпадавшего с началом разговорной речи у ребенка. Ритуал отлучения означал также окончание непосредственной связи младенца с матерью.

Время проведения ритуала строго регламентировалось. Часто оно приходилось "на ягоды", т.е. на летние месяцы, когда созревали ягоды и фрукты, которые давали детям "для угомону" - в утешение.

В день отлучения мать с ребенком должна была отстоять обедню в церкви и подойти к причастию. Иногда заказывали и специальный молебен. Затем, чтобы "отсадить ребенка от грудей" и облегчить ему переход на взрослую пищу, процесс кормления грудью старались сделать непривлекательным для ребенка: сосок мазали перцем, солью или горчицей, "обманным" способом показывали отсутствие груди, грудь мазали сажей, прятали за пазуху щетку или кусок меха и, показывая, говорили: "Титю у мамы бука съела; вон, какая страшная стала! Смотри, не тронь, а то и тебя съест".

В этот день ребенка торжественно усаживали за стол и предлагали отведать хлеба с солью, вкладывали в ручки лепешку или яйцо. В Саратовской губ. мать при этом трижды кланялась своему чаду и "прощалась" с ним. В Орловской губ. зажигали перед образом свечу, молились, и мать, покормив ребенка хлебом, посыпанным солью, и напоив водой из чашки, брала его на руки, целовала и со словами: "Дай Бог час от груди отстать, а к хлебушку пристать. Пошли тебе Бог семеро ног", - передавала кому-нибудь из домашних, а сама уходила на три дня к соседям, "пока ребенок перестанет тосковать".

В некоторых местах в день отлучения младенца от груди гадали о его будущем. Перед ребенком раскладывали предметы, символизировавшие определенный род занятий, и смотрели, что он выберет: деньги - будет торговать или будет богат, книгу - потянется к знаниям, нож - будет хорошим мастеровым (девочка - хорошей стряпухой), хлеб - вырастет отличным крестьянином, веретено (для девочки) - будет пряхой.

С 3-4 лет ребенок уже ел все, но еще не подчинялся распорядку в приеме пищи: ел вместе со взрослыми, но, заигравшись на улице, мог пропустить одну из трапез, а затем перекусить во вне урочное время, когда захочет, или получив от матери краюшку хлеба, опять убежать на улицу.

Как только ребенок начинал обедать со взрослыми, ему прививали правила поведения за столом. Разъясняли, что грех садиться за завтрак не умывшись, есть, не помыв руки, кидать хлеб на пол, макать хлеб в солонку, смеяться во время еды, болтать ногами под столом, вставать ногами, садиться или ложиться на стол, пить из ведра без помощи ковша, принимать пищу ночью.