Поход к окулисту я малодушно оттягивала. Как мужик, от которого третий год ждут предложения руки и сердца. В целом, к взращиванию ребенка стараюсь относиться здраво, но есть слабое место, за которое боюсь у дочки – глаза. Зрение у самой не очень, но с помощью умных людей, придумавших некоторые приблуды, научилась это скрывать. Ну и всю жизнь окулисты ассоциируются у меня с плохими новостями вроде: «по сравнению с прошлым годом ваше зрение упало на 0,5 единиц. Пересаживайтесь с третьей парты за вторую».
Мне было недостаточно того, что дочь, находясь на улице, видела меня, машущей ей рукой из окна третьего этажа, замечала вдали бегущую кошку или уползающего от страшной смерти, полученной детским сандаликом, жучка на приличном расстоянии. Зато я тут же делала стойку терьера и чуть ли не светила Злате увеличителем в зрачок, если вдруг она начинала тереть глаза или того хуже пару раз часто моргнула.
Посему с началом прикорма усиленно пихала в дочь морковь, которая же вроде обещают укрепить зрение, доведя его до зоркости горного орла. Сначала Злата покорно ела, потом покорно плевала ее, а затем в одно прекрасное утро сама проснулась цвета сочной морковки и выдала аллергию. С тех пор едим ее дозировано. 
После годовой диспансеризации я поняла, что тормозить дальше под лозунгом: «Сегодня листья на деревьях колышатся, значит, за окном ураган» не могу. Это как билет на экзамене – тянуть страшно, а посмотреть что досталось охота. В общем, собрала я дочь, валерьянку в карман, волю в кулак, деньги в сумку, очки «а-ля Собчак» для пущей важности нацепила и поехала. Пропадать, так с музыкой.
На прием мы попали довольно быстро. Поскольку для Златы пока русский алфавит то же самое, что для меня – эфиопская грамотность, врач тут же отправила нас в темную комнату, где попросила меня прижать голову дочки к себе, положив руку на лоб. Я стала судорожно искать, где у Златы лоб. Сначала сжала район солнечного сплетения, потом впилась руками в шею. Врач молча положила мою ладонь на нужное место и начала осмотр.
Словно мигающий одной фарой паровоз в конце туннеля, доктор поразил воображение Златы настолько, что за время осмотра она ни разу не моргнула. Абсолютно не мигая следила за всем, что происходило, смотрела вверх, вниз, вправо, влево, вдоль, поперек, наискосок, сквозь стену…. А когда врач, наконец, направила ей в глаз увеличитель восторженно дернулась, шире распахнула глаза и подалась вперед. Чудеса, да и только! Наконец, доктор отложила инструменты, и стала что-то быстро писать в карточке. Все мои внутренние органы камнем ухнули вниз. Дальнейший диалог с врачом напоминал разговор слепого с глухим.
-Что у нас? – безнадежно спросила я.
- Идите домой, меньше ТВ, планшетов и прочей ерунды.
- Но мы их вообще не смотрим!- предательски дрогнул мой голос. – Что дальше?
- Продолжайте в том же духе. Еще гуляйте как можно больше.
- Уже. Все совсем страшно?
- Не совсем, - продолжая сосредоточенно писать, бормотнула врач.
Ноги мои подкосились, и я опустилась на стул. Доктор тем временем закончила писать и подняла глаза. Видимо, что-то в моем облике ей не понравилось, скорее всего, очки на переносице дергались – не знаю. Но как бы там ни было эта милая женщина завела по второму кругу:
-Все. Идите.
- Куда?
- Домой.
- Мы жить будем? – наконец, поставила я правильный вопрос.
- Девушка, - устало произнесла врач. – Я же сказала, идите домой, и приходите через год. С вашим ребенком все хорошо, нет никаких отклонений, она дальнозоркая, это норма до 5 лет. Живите, как жили.
Сказать, что я вылетела оттуда – не сказать ничего. Только спустя несколько минут поняла, что несу Злату подмышкой, головой вперед,а ноги болтаются у меня за спиной. Судя по улыбающейся дочери, ехать в позе бревна ей понравилось. Первый раз! Первый раз в жизни я ушла от окулиста без особых рекомендаций, нытья про глазные капли и смену стекол в очках!
сама была в напряжении перед приемом)
