В последнее время меня преследовали пенсионные фонды и все, что с ними связано. Сначала на пороге квартиры материализовался молодой человек, представившийся Егором. Распространяя вокруг себя удушливый аромат «Кензо», парень окинул меня взглядом и, видимо решив, что пора подумать о пенсии, пошел в атаку. Судя по его перспективам, если я не заключу с ними договор, то меня ждет чуть ли не мизерная пенсия, на которую я буду влачить будни квалифицированного бомжа, который знает содержимое всех помоек в округе. А дети наверняка не смогут помочь, потому что сами будут ломать горб на свою пенсию, чтоб не жить так же. И, скорее всего, в итоге согласятся на эвтаназию, чтобы я не мучилась в воспоминаниях о нормальной жизни.
Парень распинался минут 15, но получил отказ. Егор по-детски расстроился, ведь если бы я согласилась, ему светила бы целая 1000 рублей!
Затем парочка негосударственных организаций со страшной аббревиатурой НПФ настойчиво стали намекать мне на стремительно (по их мнению) подкрадывающуюся старость и рисовали радужные перспективы сотрудничества с ними. Видимо, кто-то из знакомых по доброте душевной подкинул телефон - не знаю, откуда он у них.
Сначала я была в смятении, потому как вроде уже связала свою судьбу с государственным фондом - это раз, до пенсии мне еще надо успеть сделать ремонт и посетить ОАЭ - два, сводить ребенка посмотреть первый класс в школе - три, ну и за это время государство наверняка еще не раз порадует реформами, которые заставят откладывать на старость самому - четыре. 
А потом озверела. Но даже в таком состоянии культурно просила меня не беспокоить. Но парочка фондов не успокаивалась, просили сесть и крепко подумать, периодически позванивали, добавляя все новые подробности своей работы. И все бы ничего, если бы не звонили они исключительно в момент дневного сна ребенка, чем практически научили меня плеваться огнем не хуже факира в цирке и отключать телефон насмерть. Наконец, наступило затишье. Пока, наконец, снова не раздался звонок. К счастью, мы со Златой в это время штурмовали горку на улице снизу вверх.
- Здравствуйте, - раздался бархатный мужской голос на том конце провода. - Можете уделить пять минут для опроса? Я даже сообщу вам его итоги завтра, когда мы проанализируем ответы!
Почему я не могу отказать подобным просьбам для меня всю жизнь загадка. Ведь знаю же, что врет и в пять минут он только закончит выговаривать полное название организации, где работает. Однажды я сдуру согласилась принять участие в опросе фонда по изучению общественного мнения и через 25 минут, когда девушка начала выяснять чуть ли не какую марку трусов предпочитает мой муж и сколько соли потребляет каждый день, горько пожалела.
К тому же я всегда беру рекламные листовки, которые предлагают студенты на улице и возле гипермаркетов. Почему-то воображение рисует, что живет он в каморке с тусклой лампочкой и без штор, растягивает единственный соленый огурец в холодильнике на неделю, а на окне висит застиранная простыня. Бедный представитель молодежи спит на колченогой, скрипящей кровати в обнимку с единственной ценностью - айпадом. И друзей «вконтакте» у него не 352, а всего 4 - мама, папа, младший брат и морская свинка. А раздача листовок, особенно зимой на морозе,- единственный способ выжить.
Но я отвлеклась.
- Ваш любимый поэт? - началось анкетирование.
- Блок.
- А писатель?
- Ремарк.
- Назовите любую часть лица
- Щека.
- И русское дерево?
- Дуб.
- Вы уже определились с накопительной частью пенсии?
Занавес. В раздумьях. Может, это знак свыше? :)
