Когда я училась в начальной школе, по окончанию четверти родители дарили мне маленькие подарки. Небольшой глобус или раскраску, альбом с наклейками или новую книжку. Одним словом, радость перед предстоящими каникулами была приправлена презентом, и это воспоминание осталось до сих пор мной как что-то теплое и невыразимо приятное.
Однажды, во втором классе, мама встретила меня из школы в последний день перед каникулами, взяла за руку и мы поехали. Ехали долго, с пересадкой, потом петляли дворами, шлепали по лужам, и наконец, вышли к магазину, при взгляде на который у меня перехватило дыхание и часто-часто застучало сердце где-то в животе. Это был целый магазин «Барби», где продавались не только известные всему миру куклы с неправдоподобно тонкой талией, но их прочие «мерсы» и кони с каретами. Сейчас, конечно, этих магазинов нет и в помине, но тогда, в 90-е, оказаться в нем было сродни чуду. Равно как и приобрести там что-то. Я до сих пор помню эту розовую вывеску и манящие разноцветные огни. 
Заметив мою заминку, мама улыбнулась, а затем решительно шагнула в магазин, не выпуская руку, и спустя секунду мы оказались в царстве американской куклы. Открыв рот, я рассматривала разные дома, утварь и всевозможных Кенов, хочешь блондина, хочешь брюнета покупай, хочешь, чтобы кукла с негром развлекалась - пожалуйста. А можно оптом всех взять и умереть от счастья тут же. По-прежнему не веря в происходящее, я осторожно заглянула в витрину со всякими расческами и снова восхитилась. В то время вообще восхищаться Барби было естественно, не то, что сейчас. Пока мама о чем-то общалась с продавщицей, я прилипла носом к витрине и втайне мечтала остаться тут навсегда. Наконец, мама позвала меня, и я с трудом оторвалась от за секунду ставшего родным витринного стекла.
- Выбирай, - шепнула на ухо мама, показывая разложенные на прилавке коробки с Барби.
На секунду я крепко зажмурилась, но тут же быстро открыла глаза, потому что решила - терять время в этом магазине на закрытие глаз все равно что расписаться в собственной дурости.
Свою Барби я узнала сразу. В розово-желтом костюме с шортами и с приветливой улыбкой, она махала мне из-за коробочной пленки, предлагая себя купить. Почему-то мне помнится, что одними из пунктов «настоящности» Барби являлось то, что у нее не снималась голова, и напрочь отсутствовали намеки на проплешины. Невооруженным глазом было видно, что голова на плечах у моей Барби крепкая, а возможно, еще и с мозгами, а намеков на лысину нет.
Домой из магазина я ехала торжественно держа коробку перед собой - мне хотелось, чтобы весь мир узнал, что случилось сегодня. Барби-девушка честно прослужила мне много лет, пока не превратилась в Барби-пенсионерку. Но даже тогда избавиться от нее не было и в мыслях. Первая и единственная Барби до сих пор сидит в моей комнате в квартире у родителей на самой верхней полке за стеклом, у нее по-прежнему крепкая голова и густая шевелюра, и она все так же приветливо улыбается, взмахом руки призывая смахнуть с нее пыль.
Сколько ни смотрю на прилавки сегодня, столько ком к горлу подкатывает и охота прям у витрины зарыдать. Особенно выражения кукольных лиц - вроде на коробке указано, что принцесса на бал собирается, а посмотришь на нее и такое ощущение, что бал - это кодовое название сходки стриптизерш с прищуром на левый глаз. Мимо куколок «Братц» я вообще стараюсь пробегать мимо, потому что откровенно боюсь их раскосых глаз, смотрящих в разные стороны. Тот, кто их придумал, явно пребывал в этот момент в затяжной депрессии и до сих пор из нее не выбрался.
А еще громко радуюсь, что Злата имеет счастье играть с моими куклами, которые сохранили родители - спортсменкой, школьницей и принцессой. У них большой опыт ролевых игр, нет лысин, адекватные русые волосы, потрясающие голубые глаза с пушистыми ресницами и, кажется, даже интеллект в них читается. Во всю голубизну и 40 см.роста.
