Мои первые роды в ГКБ 25 г. Новосибирск

Девочки, это не та история, где пишут, что роды-это не так уж и трудно...

Начну с беременности. Мне казалось, что она была легкой, но теперь вот думаю так-три приступа пиелонефрита, уколы, капельницы, боли, гестоз средней степени, нервы… А ходила-и нисколько не считала, что мне трудно носить этого ребенка. Свято хранила надежду, что он будет похож на папу и любила его, сначала училась его любить, но в какой-то момент поняла-он все, что нужно для полного счастья. Ждала его появления, мечтала подарить своему любимому мужу новый огонек в жизни, которого ему не хватало уже давно, подарить ему новый смысл. Представляла, как нас будут выписывать, как он почувствует, как наш с ним круг замыкается на этом комочке счастья…

К слову-у нас есть «подруга». Т.е. дочь подруги свекрови. Она одинокая, забеременела от какого-то нерусского, срок на неделю больше моего. Это означало, что если она родит раньше меня, то мой любимый муж будет на ее выписке, и будет принимать ее ребенка, как его отец, т.к. моя свекровь не может не сделать для дочери любимой подруги добро… Бесило меня это-не то слово… У меня пдр на 15 сентября, у нее-на 9. Я ложусь в больницу с пиелонефритом на 38 неделе и эти мысли не дают мне покоя. Муж каждый день спрашивает, когда я рожу… Грустно так от этого было… 5 сентября меня выписывают. 6 приезжаю за выпиской, моя врач говорит, чтоб в 39 недель к ней рожать.

И ТАК…

Вышла, сказала свекрови, отчего ей стало плохо. А я методично проверила документы, дособирала сумки, оделась и приказала вызывать скорую, что подействовало отрезвляюще на всю ситуацию. Все сразу очнулись, стали суититься, вызвали скорую, и в 12-00 ночи меня увезли в ГКБ 25 города Новосибирск со схватками по 30 секунд каждые 3-4 минуты. Мы приехала, в приемном покое нас встретила спящая на ходу дежурная, мне выдали ночушку эту знаменитую, пошутили, что детей надо утром стряпать, чтоб ночью не рожать, мне померили давление. Оно было высоким-140 на 110. Мне дали таблетку, схватки нарастали, мы заполняли документы. Потм давление стабилизировалось, меня повели на клизму. Я осталась там совсем одна-когда уехал муж, мне показалось, что во всем этом огромном мире  я осталась совсем одна наедине с сумасшедшей болью… Клизма мне понравилась. Мне ее сделали аж 2 раза. Потом я помылась под душем-это был кайф. Я даже про схватки забыла на время. Потом меня подняли на 2 этаж в предродовое. Рожать ночью мне наоборот понравилось-никто к тебе не лезет. В предродовой только 1 девочка была уже с потугами, но она была терпеливая, и меня не напугала. А потом к утру забили полную палату, и я всех напугала… Я приехала с 2 пальцами раскрытия. К 4 утра было только 4 неполных. ОКСИТОЦИН… Его-то я и боялась. Я ходила, дышала, не лежала бревном. В восемь утра я еще ходила, но уже хотела, чтоб это закончилось поскорее. Вот с этого времени стали заходить мед.сестры и говорить про меня: «Вот эта должна быть уже с почти полным.» Я ненавижу эти слова… С этим почти полным я ходила до 12 часов утра еще и все ждала, когда же это закончится, что уже вот-вот… НЕТ! В 11 часов пришла моя врач-о, Боже-та самая, которая приказала нам в 39 недель к ним рожать-Скрипникова Наталья Николаевна… Молодая женщина лет 30, наверное. И она сказала-8 пальцев, стенки не готовы… Начала меня раскрывать… Вручную. Я металась по кровати и орала, что скоро сойду с ума от боли, что хватит, я больше не могу… Девочки, вот это то, ЧЕГО НЕ НУЖНО ДЕЛАТЬ… Мне стыдно до сих пор. Девочки с открытием в 4 пальца плакали и боялись, цитирую, что «и у них так будет»… А ведь и у них так было, и у той, что со мной ночью рожала, а она все терпела, а я орала. Орала громко, от души… Потом начались потуги, моя Н.Н. не уходила-меня это успокаивало-значит, скоро все закончится, она меня одергивала за поведение и помогала отрезветь между схватками. Я почувствовала, что у меня отекло горло. Мне сказали, что это лимфоузел, все в порядке. Я продолжала покрикивать на схватках и между ними ходила умываться и мочить язык. Врач сидела у меня на кровати. Начались потуги, она твердила мне, чтоб я продыхивала, а я и могла бы, но не хотела. Мне было плевать, что будет, только бы это все уже прошло и я встретилась с сыном. Я просто тужилась, как хотелось и все. Было не больно, я просто кряхтела-кряхтела, а потом говорю-все, посмотрите меня, кажется, пора. Я не знаю, как я это поняла. Но врач уложила меня, посмотрела и сказала-ну все, пошли. Девочки, мгновенно все забылось. После этих слов не помню, чтоб была хоть капелька боли! Ни на схватках, ни на родах самих-ни капельки больше. Я шла за врачем с капельницей в руках. Говорю ей: « Наталья Николаевна, простите меня, я такая дурра!» А она улыбнулась так по-доброму и говорит: «Дурак в этом никогда не признается!» Когда я залазила на кресло, она мне сказала, чтоб я не садилась на попу, иначе сяду прямо на голову малышику. После этих слов я вдруг поняла, насколько он уже близко ко мне… Влезла на кресло, на меня напялили эти большие бахилы, поставили ноги куда-то вниз под меня, руки на вожжи, показали, чтоб смотрела себе на пуп и тужилась. Тужиться у меня получалось хорошо. С первых трех потуг я родила полголовки, но потом она убежала обратно. Акушерка подсовывала мне пальцы туда под головку сыну, и мне так легче было тужиться-я тужилась ей в пальцы, иначе мне казалось, что я, простите, просто рву себе попу.  И когда началась вторая схватка, я ей говорю: «Давайте!» Она: «Что давайте? Ну давай!» Я говорю: «Да нет! Суйте пальцы!» Они хохотали там надо мной! Между сватками я дышала как бешеная. Акушерка (кстати, на моих родах были только врач и акушерка, и никакой кучи врачей) сказала, что я так в космос улечу. Она обтирала мне там все, а я хохотала-мне было щикотно, на что эта акушерка смеялась и шутила про свои шаловливые ручонки))) Она же мочила мне язык бинтиком. На третьей схватке я почувствовала,  как головка разорвала мне там что-то внутри-все защипало, как от царапин, как я ее родила, не помню, только помню, как между схватками я вдруг поняла, что она уже здесь. Сыночку выправили плечики, я совсем чуть-чуть потужилась и его из меня вытащили всего! Обвитие было однократное. Я говорю-а почему он не плачет? А мне-кряхтит он еще, подожди. Пуповину еще не перерезали, а я лежала минуту где-то с протянутыми к нему руками и захлебывалась от счастья. Потом его положили ко мне на живот-сын был каким-то синим, волосатым и твердым, как камушек!  Потом его забрали, мне все про него рассказали-3530, 52 см. Мы родились минут за 10 в 12-15 утра. Его положили на подоконник и он там уснул. Меня стали зашивать-обкололи ледокоином и начали. И тут я чувтствую-я задыхаюсь. Говорю, сделайте мне что-нибудь с горлом, оно у меня опухло. Никто не предает значения-меня шьют, бормочут что-то про полоскания с прополисом. Я говорю, так я сейчас задыхаюсь! И тут меня просто накрывает-у меня рвотный рефлекс, в горле что-то мешается, как мешок, дышать не могу, говорить тоже. Пытаюсь сказать, что отекло горло, а меня никто не понимает, все спрашивают: «Тебя тошнит?» Кричат: «Реанимацию срочно!» Колят в вену три укола, отменяют действие ледокоина-все жжет, но я уже толком ничего не соображала… Лежать я боялась-я думала, что я умру. Серьезно. Не до смеха. Привезли в реанимацию, под маску кислородную, котетор в мочевой, на палец прищепка, кислород чтоб мерить в крови, на руке танометр, который автоматически мерит давление через каждые 30 минут. Так я пролежала до вечера. Смогла позвонить мужу только в 4 вечера уже. Отчиталась и больше никому не звонила. Зато все звонили мне, а я говорить из-за отека не могла. Отек спал только на утро, а полностью-к обеду следующего дня. Мне делали горькие ингаляции и уколы, от которых были, как сказала местная мед.сестра, «ежики в писе», но я почувствовала особенных ежиков в вене. Прям реально ежики… А на второй день мне все постепенно сняли и к вечеру мы были рядом с сыном! И началось настоящее счастье!... А все остальное-это уже совсем другая история!)))

P.S.: я родила раньше той одинокой девочки и наш папа встречал своего сына вперед чужого-это для меня прямо победа!)))