Дневник. Часть 5

Продолжение.

Месяцы 4,5 и даже 6. Меня беспокоит, что меня ничего
не беспокоит.

…Снова на приём к испанцу. Доктор, меня беспокоит,
что меня ничего не беспокоит!

…Нет, ну хотя бы тонус-то у меня повышен? На форуме
уже у всех повышен. Требую с доктора тонуса (вернее, его проверки). Испанец
радостно кивает, оля-ля, у вас прекрасный тонус, мадам! Вы в отличной форме! Ну
что за страна, бородинского хлеба у них нет, тонуса у них нет.

…Доктор упорствует в своем заблуждении насчет
мальчика. Даже моего мужа убедил. Тому тоже кажется, что он якобы видел «зизи».
То-то они удивятся, когда родится девочка. Что такое жалкая техника рядом с
интуицией матери!

…По вечерам, когда всё затихнет, а я растянусь в
кровати, в моем животе включается чайник. Маленький пузатенький чайничек
закипает и булькает. Я лежу, затаив дыхание, и прислушиваюсь. Это мой малыш!
Как ты там? Чаевничаешь? Хочешь, я съем конфетку?

…Заставляю папу, то есть мужа, щупать живот,
прикладывать ухо и включать третий глаз. Малыш старательно булькает именно в ту
секунду, когда папа отпускает руку. Такой маленький, а такой вредный! Что?!
Почему это «в меня»?!

…В записках пустые листы. Ничего необычного не происходит (что уже само по себе
необычно после всех перемен и странностей, которые со мной приключались за
последние месяцы).

…Малыш уже не только чаевничает, а еще и
играет в мячик. Мяч прыгает и бумкается о стенки моего живота.

…Вчера ходила в музей изящных искусств,
а сегодня зашла в детский магазин. В магазине было куда красивее! В отделе
вещичек для новорожденных дух захватывает от прекрасности. Купила вязаные
ботиночки.

…Охранник-нигериец из супермаркета стал нашим
с бебе другом. «А твоя семья осталась в России?» спрашивает он меня с жалостью
и уточняет «Все твои братья и все сестры в России?» Эээ, у меня забегали глаза,
и я (единственный ребенок) быстро соврала в ответ «Да-да, все братья и сестры,
прямо все-все». «Эх», вздыхает грозный страж, «Мои семь сестер и маленькие
братишки тоже далеко, мы с братьями так скучаем по ним. Я буду молиться, чтобы
у твоего малыша было много братьев и сестер, и ему никогда не было одиноко!»

…Я вот думаю, после восемнадцатого
ребенка, где я буду искать этого гиганта, чтобы попросить его больше не
молиться.

…Приём-приём, малыш! Мы
обмениваемся сигналами Морзе, как корабль и береговой маяк, объединенные одним
океаном: «приём, на борту всё спокойно»! Я засыпаю.