КОЖА (ПРОБЛЕМЫ)



Эмоциональная блокировка

На метафизическом уровне кожа представляет способность человека ценить себя перед лицом окружающего мира. Будучи оболочкой тела, она отражает то, что человек думает о себе. Тому, кто хочет узнать, что он на самом деле думает о себе, достаточно описать свою кожу. Пример: нежная кожа значит Я считаю себя нежным. Если кожа сухая, см. также статью ИХТИОЗ.

Любая проблема с кожей говорит о том, что человек стыдится самого себя. Он придает слишком большое значение тому, что о нем думают другие. Он не позволяет себе быть самим собой и слишком охотно себя отвергает. Его внутренняя цельность легко нарушается даже слабыми воздействиями извне. Такой человек очень чувствителен к тому, что происходит вокруг него, слишком легко позволяет другим задеть его за живое и не может полюбить себя таким, как есть.

Если проблема с кожей сопровождается выделением гноя, это говорит о том, что какой-то человек или ситуация тебе настолько неприятны, что ты пытаешься избавиться от них с помощью этой болезни.

Серьезная кожная болезнь - отличный способ отдалиться от людей. Кожа позволяет человеку вступать в контакт с другими людьми, она же позволяет ему изолировать себя от людей. Человек может настолько сильно стыдиться себя, что отказывается вступать в отношения с другими людьми, используя свою кожную болезнь в качестве оправдания. Он становится неприкасаемым. Он хотел бы иметь новую кожу, то есть полностью измениться.

Когда человек пытается с кем-то сблизиться и наталкивается на равнодушие или пренебрежение, это вызывает у него стыд и обиду, которые, в свою очередь, могут вызвать рак кожи.

Если кожная болезнь заставляет человека постоянно чесаться, см. также статью ЗУД.

Болезнь, которая поражает только поверхностный слой кожи (например, ВИТИЛИГО), говорит о том, что человек тяжело переживает разрыв, разлуку или прекращение отношений. Он чувствует себя отвергнутым. Такой человек всегда жаждет спасать других, особенно представителей противоположного пола.

Пораженная часть тела представляет сферу жизни, в которой следует искать причину болезни (пример: поражение лица говорит о страхе потерять свое лицо). Назначение различных частей тела ты можешь узнать из этой книги.

Ментальная блокировка

Твоя кожа очень хорошо видна и тебе самому, и другим. Чем серьезнее проблема, тем сильнее тебя беспокоит твое отношение к самому себе. Ты должен изменить свои представления о себе. Для этого ты должен перечислить на листе бумаги свои положительные качества и каждый день дополнять этот список одним новым пунктом. Если у тебя возникают трудности, обратись за помощью к тем, кто тебя хорошо знает. Кожная болезнь - важный сигнал о том, что ты должен дать себе право быть несовершенным и не считать при этом, что ты ничего не стоишь. Ты имеешь право без чувства вины принять решение, которое позволит тебе спасти свою шкуру, даже если это решение не понравится тем, кого ты любишь. Твоя ценность заключена в том, что находится в твоем сердце, в твоей уникальной индивидуальности - а не в событиях и вещах физического мира.ЭКЗЕМА


Экзема - очень распространенная кожная болезнь. Эта болезнь развивается неравномерно, толчками: фаза обострения, сопровождающаяся некоторой припухлостью, сменяется хронической фазой, которая характеризуется утолщением кожи и появлением чешуек. Экзема может быть вызвана как внутренними, так и внешними причинами. У детей экзема часто сопровождается астмой или каким-нибудь другим аллергическим заболеванием.

См. статью КОЖА (ПРОБЛЕМЫ), с тем дополнением, что больной экземой испытывает сильное беспокойство и страх за себя. Он недостаточно уверен в себе, и поэтому мысли о будущем вызывают у него беспокойство и даже иногда отчаяние. Ему следовало бы выразить себя, поделиться с кем-то своими переживаниями.

Если экзема сопровождается зудом, см. статью ЗУД. Если экзема вызвана воздействием на организм каких-то сторонних веществ - химических продуктов и т. п., - значит, человек слишком легко позволяет влиять на себя всему, что происходит вокруг него.

http://alpha-parenting.livejournal.com/285947.html#cutid1
Здесь часто задают вопросы о поведении детей у груди и о том, как организовать ГВ уже не младенцев. Хочу поделиться статьей многим известной Лилии Казаковой, которая как раз об этом, ну и о многом другом полезном. Мне в свое время очень пригодилась эта информаци, может и вам будет интересно. "Это только часть жизни"
Как должно меняться поведение мамы во время естественного вскармливания
Кормя грудью подрастающего малыша, современные мамы довольно часто начинают испытывать различные трудности. Например, малышу уже полтора года, а он требует сосания чуть ли не чаще новорожденного, усаживает маму на диван, расстегивает на ней одежду... Мама в растерянности: поведение ребенка с возрастом не меняется. Он, становясь старше, не сосет меньше. Маме уже кажется, что потребность в прикладываниях к груди увеличивается!


Появление подобных трудностей и сами мамы, и окружающие их люди обычно связывают именно с тем, что ребенок кормиться грудью, — и из-за этого слишком привязан к матери или слишком избалован. Мама в ловушке: с одной стороны, она не хочет прекращать кормить не готового к отлучению от груди малыша, с другой стороны, понимает, что ее жизнь больше похожа на существование, что она попадает в зависимость от настроения и поведения малыша.

Как мама, я побывала в такой ситуации. Став консультантом по вопросам, связанным с грудным вскармливанием, я узнала о причинах возникновения подобных ситуаций, узнала, как их предотвратить, и помогла многим мамам с такими проблемами справиться... Об этом — сегодняшняя статья.

Причина. Устранить бы ее — и проблемы бы не стало, но в нашем случае, к сожалению, устранить причину почти невозможно. Она кроется в устройстве нашей цивилизованной жизни, и мы не можем здесь что-либо ощутимо изменить. Проблемы с грудным вскармливанием и общением мамы с подрастающим малышом связаны прежде всего с тем, что современные молодые женщины не имеют возможности на протяжении своей жизни наблюдать за другими женщинами, кормящими и растящими своих детей. Они не знают, как выглядит естественное вскармливание от начала и до конца, и не знают, как должны себя вести.

Поведение только что родившей женщины во многом инстинктивно и основано на предупреждении и исполнении желаний крохотного существа. Мама постоянно прислушивается к потребностям малыша, частенько забывая о своих желаниях и нуждах. Она знает, что кормить новорожденного надо по первому требованию, что грудь для него — лучшее утешение, что никто не может ее заменить.

Все это так. Так делать необходимо. Но маме никто не объясняет, что с появлением малыша ее жизнь, необычайно сильно изменившаяся, все-таки остается ее собственной жизнью. Приобретая много новых замечательных забот, обретая маленькое, совершенно несамостоятельное существо, мама становится очень важным человеком. Мама теперь руководит жизнью малыша. От нее зависит его здоровье, его поведение, его развитие. Малыш будет расти, и поведение его будет меняться, а мама будет его направлять. Между тем, в современных семьях частенько именно новорожденный становится главным не только в паре мама-малыш, но и главным человеком в семье.

Естественное вскармливание — это взаимодействие двух людей. Поведение малыша меняется по мере его роста, и поведение мамы должно изменяться в соответствии с ростом малыша. Но современная мама никогда не видела, как нужно вести себя с малышом, как должны будут развиваться их отношения, и продолжает относится к нему, как к новорожденному. И постепенно ребенок из ведомого становится ведущим.

Я не могу сделать так, чтобы современные женщины приобрели необходимый им опыт естественным путем, наблюдая за другими мамами. Но я постаралась вместе с другими консультантами по грудному вскармливанию, мамами, выкормившими своих малышей, выделить несколько основных моментов, которые необходимо знать современным женщинам для того, чтобы грудное вскармливание ребенка было просто частью их жизни, приятной и понятной, но только частью, а не единственной составляющей.

Раньше было по-другому
Что осложняет жизнь кормящей маме
В современных условиях получилось так, что мамы и малыши частенько в течение дня оказываются запертыми в четырех стенах один на один. Ребенку первых месяцев жизни этого вполне достаточно, но ситуация по мере его взросления обычно не меняется. Малышу же необходимо постепенное расширение взаимодействия с внешним миром. Его контакты с внешней средой должны становиться разнообразнее, их должно быть все больше.
А в реальной жизни у современного ребенка большую часть времени есть только мир его квартиры, а из людей — только мама. А многие мамы ограничивают малыше пространством манежа... Ребенку же необходимо расти в окружении семьи из нескольких человек и на пространстве большем, чем квартира. В естественных условиях чем старше становится ребенок, тем больше он отдаляется от мамы и тем больше взаимодействует с окружающей его семьей и миром.

И тем меньше у него остается времени на сосание. Если ребенку не с кем и не с чем взаимодействовать, он может просто все время взаимодействовать с мамой, посасывая грудь.

Поэтому если рядом нет семьи и окружающее пространство очень ограниченно, важно найти другой круг взаимодействия для ребенка и подумать о том, как его расширять по мере взросления малыша. Очень многие мамы подмечают, что один и тот же ребенок может беспрерывно сосать грудь дома и вообще не сосать ее при походе на прогулку и в гости.

Сейчас существует мнение, что с ребенком необходимо непрерывно "заниматься". И мама считает своим долгом что-то придумывать для малыша все время, пока он не спит. В результате получается, что ребенок не пытается действовать самостоятельно — он ждет, что его будут развлекать.
Между тем ребенку необходима мама не в роли постоянной игрушки. Ему нужно наблюдать за деятельностью взрослого человека, по мере взросления принимая в ней посильное участие. Мама должна направлять деятельность малыша, находящегося рядом с ней, поощряя его самостоятельность в изучении окружающего мира и своевременно ограничивая его, если его поведение приближается к границам, которые он в силу своего возраста и развития еще не должен переступать.

Приведу пример. Мама чистит картошку. До 3-4 месяцев малыш вполне доволен просто своим присутствием рядом с мамой во время этого процесса. Рядом — значит в непосредственной близости: на руках или не дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. В 5-6 месяцев малышу понадобится очищенная картошка, чтобы изучить ее со всех сторон, облизать, покатать. В 7-9 месяцев ребенок, сидя у мамы на руках, будет наблюдать за процессом очистки, пока это ему не надоест, а потом его можно будет на пол спустить, к маминым ногам, — вместе с той же очищенной картошкой.

Ближе к году малышу может понадобиться пластмассовый или тупой металлический ножик: он будет сидеть и с деловым видом пытаться резать картошку. После года малыш с удовольствием поучаствует в мытье картошки и в попытках ее очищения, он может складывать очищенные картофелины в воду, будет пытаться их резать. Ближе к двум годам он уже может получить не очень острый нож и, держа его вполне правильно, будет ужасно рад, когда нарезанные им неровные кусочки картошки разного размера будут отправляться в настоящую кастрюлю с супом.

Между двумя и тремя годами малыш будет совершенствовать свой навык разрезания. Он будет подбегать к маме, смотреть, что она делает. Но он уже насмотрелся на процесс ежедневной, обычной готовки, она его уже не очень интересует. Скорее всего, он будет заниматься какими-нибудь своими делами недалеко от мамы. Вот если мама делает что-то особенное, например, печет пироги, тогда он в этом деле с удовольствием активно поучаствует.

Во время всего этого процесса важно показывать малышу пределы допустимых для него действий. Например, если 4-5-месячный ребенок тянется к острому ножу, его надо отстранить, сказав, что это мамин нож и им работает только мама. Если в 6-8 месяцев малыш хочет выливать из миски воду и разбрасывать картошку, его тоже надо лишить возможности это делать, спустив на пол. Малышу бесполезно объяснять, что нельзя разливать воду — ему просто нужно показать, что это действие неприемлемо...

Пока же современная мама старается максимально отвлечь ребенка от своих дел, чтобы "не мешал", или быстренько их переделать, когда малыш спит, а уж потом заняться ребенком. Между тем, при естественном ходе развития событий ребенок не мешает маме заниматься ее делами. Он или занимается рядом с ней своими делами, или принимает посильное участие в ее делах. А переделав с малышом необходимые дела, вполне можно найти время для того, что теперь называют "занятиями" с малышом. Правда, делая вместе дела, мама не обделяла малыша вниманием, наоборот, они постоянно общались, причем на необходимом уровне — малыш следовал за мамой, она руководила его действиями и предоставляла необходимую самостоятельность. Поэтому я не думаю, что малышу, постоянно включенному в жизнь мамы и семьи, необходимы специальные занятия, направленные на его развитие.

Итак, для подрастающего малыша, живущего рядом с мамой интересной и активной жизнью, сосание груди будет частью этой жизни, важной, но единственной.

Это мы не проходили...
Как организовать кормление
Прежде всего, мама с самого начала не должна забывать о кормлении по собственному требованию, а не только по требованию ребенка. В ситуациях, когда это ей удобно или необходимо, она может и должна прикладывать малыша по собственной инициативе. Например, когда новорожденный что-то разоспался, и ее это беспокоит, или когда есть проблемы с наполнением груди, или когда ей кажется, что назревает лактостаз, или когда она планирует выход на улицу, но на морозе кормить не хочет, и т.д.
Маме не нужно обустраиваться с особенными условиями для кормления. Например: в комнате абсолютная тишина, одна и та же поза, одно и тоже кресло. Ребенок должен привыкнуть кормиться в тех местах и положениях, в каких мама посчитает нужным.
Маме необходимо показывать ребенку пределы его возможностей по обращению с грудью. Собственно, грудь можно только сосать, причем в правильном положении. На всякий случай: грудь нельзя оттягивать, пропускать между челюстей, прикусывать, грызть и прочее... Очень многие современные мамы позволяют малышу "баловаться" с соском. И большинство не задумывается над тем, что научить ребенка правильно себя вести у груди — одна из главных маминых задач первых дней и недель жизни малыша. От того, насколько хорошо ребенок научится благодаря маме захватывать, удерживать и сосать грудь, зависит не только его рост, но и достаточность лактации у мамы.Длительность прикладывания в первом полугодии жизни нет необходимости ограничивать. Я бы сказала, что ее нельзя ограничивать. Иногда (как можно реже, а лучше в первом полугодии этого не делать) можно забирать у малыша грудь до того момента, как он насосался, но только не тогда, когда он еще активно и жадно сосет.
Во втором полугодии жизни при прикладывании во время бодрствования малыша можно забирать грудь, если этого требуют мамины обстоятельства, но не нужно делать этого тогда, когда малыш сосет активно и с большим желанием. На втором (третьем, четвертом и т.д.) году кормления нет необходимости всегда дожидаться, пока ребенок сам отпустит грудь. Такие прикладывания могут быть, но они не должны преобладать. Перед отлучением от груди длительность прикладываний должна быть символической.
Маме желательно со второго полугодия жизни малыша, а после его года — обязательно, иногда уходить из дома на некоторое время без ребенка. Этот пункт, конечно же, важен для тех мам, что не вышли на работу. Малыш должен оставаться с человеком, к которому привык и которому доверяет. И у него может появиться опыт засыпания на дневной сон без мамы.
Когда малыш засыпает с грудью, ее можно забирать, когда он ее уже не посасывает, и можно забирать тогда, когда он ее посасывает "потихоньку", если это не приводит к пробуждению. В первые три-четыре месяца, лучше грудь не забирать, пока уснувший глубоко малыш ее не отпустит.
Потребность спать, посасывая грудь, бывает у малышей первых недель жизни. У трехмесячных детей необходимости спать посасывая уже нет. У малышей старше полугода часто появляется потребность досыпать свои дневные сны, посасывая грудь. Маме не стоит с этим бороться, т.к. если не давать малышу доспать, можно получить невыспавшегося капризулю. Используйте эти моменты для собственного отдыха вместе с малышом.

В тех ситуациях, когда малышу явно нечем заняться и он просит грудь, потому что ему скучно, необходимо стараться найти ему альтернативное занятие. Но если маме именно сейчас не хочется отвлекать малыша и самой хочется отдохнуть, лишнее прикладывание не повредит. Просто старайтесь не увлекаться этим способом "развлечения" малыша, не используйте его слишком часто.
Частенько мамы предлагают малышу грудь в те моменты, когда хочется отвлечь его от какого-то неподходящего занятия. В этих случаях ребенка надо переключать не на сосание груди, а на другое занятие. Если этого не делать, то в итоге получается, что мама очень часто дает грудь в тех ситуациях, когда нужно изменить нежелательное поведение. А ведь изменять нежелательное поведение бегунка иногда приходится 10 раз в день, если не 20...

Примерно со второго года жизни малышу нужно иногда давать грудь не сразу, когда он ее просит. Если малыш попросил грудь, а мама не дает ее сразу, она должна показать малышу причины своего отказа. Они обязательно должны быть очевидны для малыша (например, объяснение "Когда помою фрукты" не подходит). И тут же мама должна показать, когда она сможет дать грудь ("Когда разрежу это яблоко", например).
На втором году жизни надо стараться в этих обстоятельствах дать грудь как можно быстрее, ближе к двум годам время ожидания может удлиняться, а затем оно иногда удлиняется настолько, что про потребность в прикладывании можно и забыть на этот раз...

Но есть, конечно же, ситуации, когда прикладывание к груди откладывать не нужно: малыш устал, хочет спать, а также если нуждается в утешении при помощи груди, когда ему больно, страшно.

При ночных прикладываниях можно забирать у ребенка грудь, если маме хочется изменить положение. Но это можно делать только тогда, когда малыш уже более-менее насосался, а не только что приложился. В большинстве случаев малыши, не испытывающие проблем, сосут ночью непродолжительно, совершенно не мешая спать своим мамам. А мамы, спящие с рождения с малышами, быстро привыкают к совместному сну с ребенком, и ночное сосание малышей не мешает им нормально отдыхать.
Ребенок второго года жизни может принимать различные позы для кормления. Но как бы он ни пристраивался сосать грудь, он должен сохранять правильный захват соска и не причинять маме неудобств. Свою собственную позу мама должна выбирать сама, а ребенок должен под маму подстраиваться.
Да, и еще маме хорошо бы задумываться о перспективе. Например, одной маме было удобно, когда малыш засыпал лежа на ней, будучи новорожденным. К полутора годом мама поняла, что больше нету у нее сил так спать... А малышу и в полтора года это было очень удобно, и от этой привычки он отказываться не собирался...

Ребенок не может сам доставать грудь из маминой одежды. Он может показать, что она ему нужна. Доставать грудь должна мама. Прежде всего потому, что в ситуации, в которой это не удобно, не получится запретить без скандала. С другой стороны — это мамин предмет, и только она должна распоряжаться им (собой), а не другой человек.
Тогда, когда малыш начинает теребить что-то на маме во время кормления (чаще в районе года или немножко раньше), мама должна быть очень внимательна к своим ощущениям. Если ей это "теребление" неприятно, она должна тут же переключить малыша на складку одежды или что-то другое (пальцы, бусы для кормления и т.п.). Нельзя откладывать ограничение в таком вопросе "на потом". "Я подумаю об этом завтра" здесь совершенно не подходит! Желание что-нибудь теребить на маме во время сосания груди характерно для всех детей. И только от мамы зависит, как далеко малыш в этом продвинется. Некоторые малыши могут, например, незанятый сосок отвинчивать ногтями... Некоторые мамы позволяют по другой груди возить маленькой машинкой — чтобы сосать не скучно было...
Лилия Казакова
совместно с консультантами по грудному вскармливанию Оксаной Михайлечко,
Галиной Пруговой, Наталией Вильсон
Статья из октябрьского номера журнала
"Наш любимый малыш".

..."сказать "нет" - не значит просто сказать "нет""
Д.В.Винникотт
Сказать "нельзя" не значит просто сказать "нельзя" или
10 самых распространенных родительских "нельзя"
"Нельзя того, нельзя этого, нельзя ещё, нельзя уже, нельзя до, нельзя после, нельзя никогда. Если взрослому дать dолю, он будет твердить "нельзя" с утра до вечера, без передышки, как попугай."
Григорий Остер, "Папамамалогия"
"И вся эта чудовищная машина приказов и запретов работает долгие годы, круша волю, подавляя энергию, пуская силы ребёнка на ветер."
Януш Корчак

1. Нельзя плакать, кричать, орать, шуметь.
2. Нельзя драться, толкаться, плеваться, кусаться.
3. Нельзя пачкать и пачкаться.
4. Нельзя жадничать.
5. Нельзя вредничать, спорить со старшими, идти «наперекор», поступать «вопреки родительской воле», мешать заниматься своими делами, отвлекать от дел.
6. Нельзя подбирать и тащить в рот, в дом всякий мусор и хлам.
7. Нельзя ломать, рассыпать, разрывать, разбивать, разливать, разбрасывать и сорить.
8. Нельзя бегать, прыгать, падать.
9. Нельзя обманывать.
10. Нельзя играть спичками, электрическим оборудованием, острыми, колющими, режущими и прочими опасными предметами.
Всмотритесь внимательно в эти «нельзя» - среди них нет ни одного «настоящего». Все эти многочисленные «нельзя» направлены на то, чтобы сделать ребёнка послушным, удобным для родителей и социального окружения. Такие запреты, мотивированные страхом и стремлением избежать неудобств, нарушают нормальный ход развития личности ребёнка, снижают его жизнеспособность, «жизнеустойчивость».
Посмотрим, что представляют собой эти «нельзя» и к каким последствиям приводят во взрослой жизни.
1. Нельзя плакать, кричать, орать, шуметь. Крик - самая первая возможность самовыражения. В период раннего младенчества - единственный способ самореализации. Эта возможность закреплена за каждым человеком как «право на голос». Для полноценного развития и личностного становления малыш имеет право знать, что он может пользоваться голосом по своему усмотрению - петь, орать, шептать, свистеть, гудеть, кричать, лепетать, бормотать. А в период социализации подходит объяснение, как, в какой ситуации, почему, зачем. В психологии хорошо известны проблемы, возникающие вследствие ранних запретов на крик, когда при опасности взрослый человек не может крикнуть, позвать на помощь. А в повседневной жизни часто можно наблюдать, как люди отказываются от собственного голоса или не умеют им пользоваться: молчат там, где нужно «подать голос», голосуют как большинство, не могут начать разговор или - напротив - начав, не могут остановиться.
2. Нельзя драться, толкаться, плеваться, кусаться. Все эти действия естественны при становлении и развитии любого ребёнка, с их помощью формируются навыки правильного выхода для агрессивных импульсов, не говоря уже о том, что реальность может потребовать от взрослого человека и умения драться, «показать зубы». Помните, как об этом пела мудрая черепаха Тортилла: «драться надо - так дерись!»
3. Нельзя пачкаться и пачкать. В основе детского желания пачкаться и пачкать - лежит архетип «оставить след». Производные этого мощного стремления - все направления искусства: от живописи и скульптуры до литературы. Первый «материал» для пачкания, который попадает малышу в руки, - это его собственный «продукт жизнедеятельности», который ребёнок с благоговением, упоением и нескрываемым удовольствием размазывает по стенам, по лицу. Не стоит прерывать это по-настоящему творческий процесс криком отвращения. Следующий период - просыпанной муки и размазанной каши - краткий и уморительный. Получите удовольствие вместе с маленьким творцом, не смотря на выпачканные полы, одежду и мордашку. Режиссёр самого кассового блокбастера «Властелин колец» в раннем детстве целыми днями размазывал кетчуп по стенам. А его мать - простая деревенская женщина - с кротостью и терпением покупала каждый день в лавке очередную порцию «материала для творчества». Её любовь и усердие были возмещены сполна. Если родительские запреты пачкаться чрезмерны, это приводит к формированию невротических защит, известных в психологии как «формирование реакции», или даже неврозам, которые могут проявляться как чрезмерное стремление к чистоте или как страх испачкаться. В этом случае уже может понадобиться обращение к психотерапевту, где людей с помощью терапевтических техники «шоколадного пудинга» заново учат пачкаться.
4. Нельзя жадничать. Сначала надо признать безусловное право малыша на свою собственность и на возможность распоряжаться этой собственностью по своему усмотрению. Иными словами, из опасения, что окружающие оценят вас как родителей, которые недостаточно хорошо воспитали своего ребёнка, не заставляйте его против воли делиться любимыми машинками или сладостями с другими детьми. Расскажите, что он имеет право делиться и имеет такое же полное право не делиться, когда ему этого не хочется. Немного терпения - и наступит прекрасный момент, когда ваш малыш захочет поделиться сам. Собственная щедрость начинает формироваться с развитием социальных мотиваций после трёх лет, не раньше. Погоня за ранними социальными проявлениями хороших манер и воспитанности приведёт к тому, что ребёнок, у которого не признали право на собственность, не будет признавать и уважать право на собственность другого человека. Ситуации, когда подростки садятся на скамью подсудимых за то, что «просто взяли покататься», растут из ранних родительских «нельзя жадничать, дай мальчику свою машинку, он же меньше тебя, только покатается и отдаст».
5. Нельзя вредничать, спорить со старшими, идти «наперекор», поступать «вопреки родительской воле». Запреты такого рода наилучшим образом сформируют у вашего ребёнка умение подчиняться, быть послушным, удобным. Сначала - удобным для родителей, а потом для кого?
6. Нельзя подбирать и тащить в рот, в дом всякий мусор и хлам. В основе желания собирать, подбирать, тащить лежат познавательный интерес, любопытство и оральная стадия развития, которая характеризуется тем, что малыш познаёт мир преимущественно через рот. Вспомним из истории, что собирательство - самый древний вид деятельности человека. Задача родителей не запрещать, а создать условия для безопасной познавательной деятельности ребёнка в этот период.7. Нельзя ломать, рассыпать, разрывать, разбивать, разливать, разбрасывать и сорить. Все эти виды деятельности малыша характеризуют нормальный ход развития. Так дети научаются управлять своей агрессией наряду с овладением базисной конструктивной энергией. Малыши с удовольствием строят из кубиков или песка башни и домики, а потом с не меньшим удовольствием их ломают. С точки зрения познавательной активности у каждой вещи\игрушки, попавшей в руки малышу, есть две основных функции: вещь\игрушка должна быть отыграна и сломана (разобрана). Только тогда можно будет сказать, что предмет внёс в развитие малыша свой полноценный вклад. А пресловутые рассыпанные пакеты с рисом и гречкой не только удовлетворят познавательный интерес маленького исследователя, но и «поучаствуют» в формировании мелкой моторики.
8. Нельзя бегать, прыгать, падать. Бегать, прыгать и падать - самые значимые виды деятельности ребёнка, влияние которых на формирование всех личностных характеристик малыша трудно переоценить. Сама природа позаботилась о безопасности ребенка, максимально приспособив его тело к многочисленным падениям. Каждое падение - это ошибка, а ошибка - это бесценный опыт развития. С этой точки зрения, запрет падать - самый вредный запрет. Человеку потом не хватит всей жизни, чтобы справиться со страхом падения - частным проявлением страха перед жизнью. «Не бегай - попадёшь под лошадь. Не бегай - вспотеешь. Не бегай - забрызгаешься. Не бегай - у меня голова болит». «А ведь в принципе мы даём детям бегать: единственное, чем даём им жить» (Я. Корчак).
9. Нельзя обманывать. Это - самый нелепый из всех запретов, ведь более 70% всех слов, которые произносит человек за день, - это ложь, неправда, полуправда, фантазии, враки, враньё, обман, хитрость. За этим многообразием проявлений того, как человек может исказить реальность, стоит многообразие мотиваций. А ведь есть великое множество ситуаций, в которых человеческая способность обманывать также важна и необходима, как и способность выдавать точные правдивые формулировки. Помните сказки про Ходжу Насреддина? Его уникальная способность обманывать и хитрить делает Ходжу непобедимым в борьбе со злом, жадностью и страхом. В основе же разрушающей лжи всегда лежит деструктивный страх.
10. Нельзя играть спичками, электрическим оборудованием, острыми, колющими, режущими предметами. Если вы действительно хотите оградить своего ребёнка от всех этих ужасных вещей, то .... дайте ему поиграть с ними. Играя, ребёнок овладевает и научается. Для этого не нужно ждать «подходящего» возраста. Подходящим является тот возраст, в котором ребёнок начал проявлять интерес к этим предметам. К слову сказать, в основе тяги к спичкам лежит базисное стремление «овладения огнём». Чаще всего оно начинает проявляться в возрасте 2-х лет. Водой ребёнок овладевает раньше, когда начинаются игры с переливанием, поливанием и т.д. Под вашим руководством двухлетнему малышу по силам зажигать и тушить свечку (подойдёт толстая, короткая: чтобы не опрокинулась, ее можно разместить на металлическом противне из духовки). На улице, за городом, в лесу можно дать малышу возможность разжечь костёр, подержать горящую палочку. Что касается электрических розеток, то они должны быть снабжены заглушками, а малыш с удовольствием будет втыкать вилку от старого магнитофона и в розетку от удлинителя. Сейчас для детей продаются неострые ножницы с закруглёнными концами, а пластиковый одноразовый ножик вполне справится с варёным картофелем. Может быть, проявить фантазию сложней, чем отмахнуться от вездесущего ребёнка с помощью слова «нельзя», но зато намного интереснее и эффективнее.
P.S. Слово «нельзя» обладает мощной силой, способностью прерывать, прекращать, останавливать, ограничивать, проводить грань. Это «слово-ножницы», «слово-бритва», «слово-нож», «слово-гильотина». Важный и одновременно опасный инструмент, если пользоваться им как попало, где попало и когда попало.
Когда, как и зачем пользоваться словом «нельзя» Необходимо разделять повседневные запреты, правила и ограничения, регулирующие обычную жизненную ситуацию, и ситуацию смертельной опасности. В первом случае можно обойтись без употребления слова «нельзя». Многочисленные и бездумные родительские «нельзя» - как чиканье острых ножниц. «Чик-чик» - и перерезана невидимая ниточка-интенция развития. «Чик-чик» - и ещё одна. Их, этих ниточек-лучиков-талантов-стремлений-возможностей - бесчисленное множество. Бесчисленное, но не бесконечное. Стригущая рука работает без устали - контролирует, регулирует, воспитывает.
«Стало быть, всё позволять? Ни за что: из скучающего раба мы сделаем изнывающего от скуки тирана» (Я. Корчак).
Ограничения нужны и важны. Невозможность выполнения некоторых желаний обеспечивает нормальный ход развития ребёнка.
О нормальном уровне фрустрации.
«Поначалу вам может не понравиться идея воплощения "нет", но, возможно, вы поймёте, что я имею в виду, если я напомню, что маленькие дети любят, когда им говорят "нет". Они не хотят играть только мягкими игрушками. Им нравятся камни, палки и жёсткий пол; нравится, когда им говорят, что пора слезать, не меньше, чем сидеть на руках» (Д.В. Винникотт).
Наш «богатый и могучий» язык позволяет регулировать нежелательное поведение ребёнка без категоричного «нельзя»: «Ведь можно так слова расположить, что всем на свете будет хорошо» (Г. Седельников).
Психологи советуют фразы запрещающего, ограничивающего характера начинать со слов с ярко выраженной позитивной окраской: «лучше так не поступать», «хорошо бы сейчас этого не делать» - или со слов, подчёркивающих самостоятельность выбора: «можешь сегодня шуметь потише?», «можешь стрелять из водяного пистолета в ванной или на улице?» и т.д. В том случае, когда ребёнку угрожает смертельная опасность, кричите «нельзя». Чем реже пользовались вы этим словом «всуе», тем надёжнее сработает «нельзя» в решающий момент.

http://pylc.ru/blogs/entry/--2012-06-07-5
В древности детей пестовали. Это сейчас их воспитывают, взращивают, обучают и обихаживают...Пестование, чтоб вы знали, - это целый процесс настройки родителей на биоритмы ребенка и настройки ребенка на биополе Земли. Оказывается, все старославянские "игры для самых маленьких" (типа "сороки-вороны", "трех колодцев", "ладушек") - и не игры вовсе, а лечебные процедуры на базе акупунктуры.


Пока в столицах разрабатывают "новоавторские" или заимствуют западные методики, провинция возвращается к истокам.То, что хорошо для младенца, иногда может помочь и взрослому.

Пестование
Если вы ребенка просто пеленаете, моете и кормите - это вы за ним ухаживаете. Если вы говорите при этом нечто вроде: "Ах ты мой сладкий! Давай-ка эту ручку сюда, а вот эту - в рукавчик. А теперь мы наденем памперс" - это вы его воспитываете: ибо человек должен знать, что его любят, с ним общаются и вообще пора когда-нибудь начать разговаривать.
А вот если вы, умывая дитятю, произносите пестушку вроде:
Водичка, водичка,
Умой мое личико -
Чтоб глазки блестели,
Чтоб щечки горели,
Чтоб смеялся роток,
Чтоб кусался зубок

А делая массаж или зарядку, приговариваете:
Потягушки-потягунюшки,
Поперек толстунюшки.
Ноженьки - ходунюшки,
Рученьки - хватунюшки.
В роток - говорок,
А в головку - разумок...

Так вот, если вы пичкаете ребеночка этими приговорками-пестушками, то вы устанавливаете ритм, включаетесь в общий энергетический поток земли. На земле все подчинено определенным ритмам: дыхание, кровообращение, выработка гормонов... День и ночь, лунные месяцы, приливы и отливы. Каждая клеточка работает в своем ритме. На том, кстати, и строятся заговоры от болезней: ведуны ловят "здоровый ритм" и подстраивают под него больной орган. Так что на каждую болячку - свой стих. Современный городской человек из природных ритмов выбит, он отгораживается от них, а бунтующий организм успокаивает таблетками.

Сорока-ворона
На ладошках и на стопах есть проекции всех внутренних органов. И все эти "бабушкины сказки" - не что иное, как массаж в игре.
Круговые движения взрослым пальцем по детской ладони в игре "Сорока-ворона кашу варила, деток кормила" стимулируют работу желудочно-кишечного тракта у малыша. На центре ладони - проекция тонкого кишечника; отсюда и надо начинать массажик. Затем увеличивайте круги - по спирали к внешним контурам ладони: так вы "подгоняете" толстый кишечник (текст надо произносить не торопясь, разделяя слоги). Закончить "варить кашу" надо на слове "кормила", проведя линию от развернувшейся спирали между средним и безымянным пальцами: здесь проходит линия прямой кишки (кстати, регулярный массаж между подушечками среднего и безымянного пальцев на собственной ладони избавит вас от запоров).
Дальше - внимание! Все не так просто. Описывая работу "сороки-вороны" на раздаче этой самой каши деткам, не стоит халтурить, указывая легким касанием "этому дала, этому дала..." Каждого "детку", то есть каждый пальчик вашего младенца надо взять за кончик и слегка сжать. Сначала мизинчик: он отвечает за работу сердца. Потом безымянный - для хорошей работы нервной системы и половой сферы. Массаж подушечки среднего пальца стимулирует работу печени; указательного - желудка. Большой палец (которому "не дала, потому что кашу не варил, дрова не рубил - вот тебе!") не случайно оставляют напоследок: он ответственен за голову, сюда же выходит и так называемый "легочный меридиан". Поэтому большой пальчик недостаточно просто слегка сжать, а надо как следует "побить", чтобы активизировать деятельность мозга и провести профилактику респираторных заболеваний.
Кстати, эта игра совершенно не противопоказана и взрослым. Только вы уж сами решайте, какой пальчик нуждается в максимально эффективном массаже.

Ладушки
Хироманты (это люди, которые гадают по ладони) зажатый кулак или большой палец, "запрятанный" в кулаке, считают признаком слабоумия либо полного истощения жизненной энергии. "Потому-то, - говорят они, - у младенцев всегда сжаты кулачки. А по мере того как дитя взрослеет и набирается ума, кулачок раскрывается". Не исключено, что существует и обратная взаимосвязь. Ведь утверждают же и психологи, и неврологи, что мозговая деятельность соотносится с мелкой моторикой (мелкими движениями пальцев). Так что вполне вероятно, что, если ладошка научится раскрываться, то и головка активнее начнет работать.
Тонус мышц и быстрое раскрытие ладошки легче всего нарабатываются при прикосновении к круглой поверхности... К собственной ладошке, к голове или к маминой руке. Для того, должно быть, славянские волхвы и придумали игру в "ладушки".
- Ладушки, - говорите вы, - ладушки. - И выпрямляете пальчики малыша на своей ладони.
- Где были? У бабушки!- соедините его ручки ладошка к ладошке.
- Что ели? Кашку! - хлопнули в ладоши.
- Что пили? Бражку! - еще раз.
- Кыш, полетели, на головку сели! - это самый важный момент: малыш прикасается к своей голове, раскрывая ладонь на круглой поверхности.
Понятно вам теперь, почему игра называется "ладушки"? Да потому что она налаживает работу детского организма. И, спорим, вы никогда не задумывались о происхождении слова "ладонь"? Центр наладки!

Три колодца
Это, пожалуй, самая забытая из "лечебных игр". Тем не менее она - самая важная (если, конечно, вы не намерены с детства начать пичкать своего потомка антибиотиками).
Игра строится на "легочном меридиане" - от большого пальца до подмышки. Начинается с поглаживания большого пальца:
- Пошел Ивашка за водою и встретил деда с бородою. Тот показал ему колодцы...
Дальше следует слегка надавить на запястье, прямо на точку пульса:
- Здесь вода холодная, - нажав на эту точку, мы активизируем иммунную систему. Профилактика простуды.
Теперь проведите пальцем по внутренней поверхности руки до локтевого сгиба, надавите на сгиб:
- Здесь вода теплая, - мы регулируем работу легких.
Пошли дальше, вверх по руке до плечевого сустава. Чуть-чуть нажмите на него (мы почти закончили "массаж легких"):
- Здесь вода горячая...
- А тут кипяток! - Пощекочите карапуза под мышкой. Он засмеется - а это само по себе хорошее дыхательное упражнение.Начинайте прямо сейчас. Такие игры весьма кстати: и развлечение, и профилактика от гриппа.

Людмила Петрановская, психолог: Как же она все-таки передается, травма? Понятно, что можно всегда все объяснить «потоком», «переплетениями», «родовой памятью» и т. д. , и, вполне возможно, что совсем без мистики и не обойдешься, но если попробовать? Взять только самый понятный, чисто семейный аспект, родительско-детские отношения, без политики и идеологии. О них потом как-нибудь.

Живет себе семья. Молодая совсем, только поженились, ждут ребеночка. Или только родили. А может, даже двоих успели. Любят, счастливы, полны надежд. И тут случается катастрофа. Маховики истории сдвинулись с места и пошли перемалывать народ. Чаще всего первыми в жернова попадают мужчины. Революции, войны, репрессии – первый удар по ним.

И вот уже молодая мать осталась одна. Ее удел – постоянная тревога, непосильный труд (нужно и работать, и ребенка растить), никаких особых радостей. Похоронка, «десять лет без права переписки», или просто долгое отсутствие без вестей, такое, что надежда тает. Может быть, это и не про мужа, а про брата, отца, других близких. Каково состояние матери? Она вынуждена держать себя в руках, она не может толком отдаться горю. На ней ребенок (дети), и еще много всего. Изнутри раздирает боль, а выразить ее невозможно, плакать нельзя, «раскисать» нельзя. И она каменеет. Застывает в стоическом напряжении, отключает чувства, живет, стиснув зубы и собрав волю в кулак, делает все на автомате. Или, того хуже, погружается в скрытую депрессию, ходит, делает, что положено, хотя сама хочет только одного – лечь и умереть. Ее лицо представляет собой застывшую маску, ее руки тяжелы и не гнутся. Ей физически больно отвечать на улыбку ребенка, она минимизирует общение с ним, не отвечает на его лепет. Ребенок проснулся ночью, окликнул ее – а она глухо воет в подушку. Иногда прорывается гнев. Он подполз или подошел, теребит ее, хочет внимания и ласки, она когда может, отвечает через силу, но иногда вдруг как зарычит: «Да, отстань же», как оттолкнет, что он аж отлетит. Нет, она не него злится – на судьбу, на свою поломанную жизнь, на того, кто ушел и оставил и больше не поможет.

Только вот ребенок не знает всей подноготной происходящего. Ему не говорят, что случилось (особенно если он мал). Или он даже знает, но понять не может. Единственное объяснение, которое ему в принципе может прийти в голову: мама меня не любит, я ей мешаю, лучше бы меня не было. Его личность не может полноценно формироваться без постоянного эмоционального контакта с матерью, без обмена с ней взглядами, улыбками, звуками, ласками, без того, чтобы читать ее лицо, распознавать оттенки чувств в голосе. Это необходимо, заложено природой, это главная задача младенчества. А что делать, если у матери на лице депрессивная маска? Если ее голос однообразно тусклый от горя, или напряжено звенящий от тревоги?

Пока мать рвет жилы, чтобы ребенок элементарно выжил, не умер от голода или болезни, он растет себе, уже травмированный. Не уверенный, что его любят, не уверенный, что он нужен, с плохо развитой эмпатией. Даже интеллект нарушается в условиях депривации. Помните картину «Опять двойка»? Она написана в 51. Главному герою лет 11 на вид. Ребенок войны, травмированный больше, чем старшая сестра, захватившая первые годы нормальной семейной жизни, и младший брат, любимое дитя послевоенной радости – отец живой вернулся. На стене – трофейные часы. А мальчику трудно учиться.

Конечно, у всех все по-разному. Запас душевных сил у разных женщин разный. Острота горя разная. Характер разный. Хорошо, если у матери есть источники поддержки – семья, друзья, старшие дети. А если нет? Если семья оказалась в изоляции, как «враги народа», или в эвакуации в незнакомом месте? Тут или умирай, или каменей, а как еще выжить?

Идут годы, очень трудные годы, и женщина научается жить без мужа. «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Конь в юбке. Баба с яйцами. Назовите как хотите, суть одна. Это человек, который нес-нес непосильную ношу, да и привык. Адаптировался. И по-другому уже просто не умеет. Многие помнят, наверное, бабушек, которые просто физически не могли сидеть без дела. Уже старенькие совсем, все хлопотали, все таскали сумки, все пытались рубить дрова. Это стало способом справляться с жизнью. Кстати, многие из них стали настолько стальными – да, вот такая вот звукопись – что прожили очень долго, их и болезни не брали, и старость. И сейчас еще живы, дай им Бог здоровья.

В самом крайнем своем выражении, при самом ужасном стечении событий, такая женщина превращалась в монстра, способного убить своей заботой. И продолжала быть железной, даже если уже не было такой необходимости, даже если потом снова жила с мужем, и детям ничего не угрожало. Словно зарок выполняла.

Ярчайший образ описан в книге Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом».

А вот что пишет о «Страшной бабе» Екатерина Михайлова («Я у себя одна» книжка называется): «Тусклые волосы, сжатый в ниточку рот…, чугунный шаг… Скупая, подозрительная, беспощадная, бесчувственная. Она всегда готова попрекнуть куском или отвесить оплеуху: «Не напасешься на вас, паразитов. Ешь, давай!»…. Ни капли молока не выжать из ее сосцов, вся она сухая и жесткая…» Там еще много очень точного сказано, и если кто не читал эти две книги, то надо обязательно.

Самое страшное в этой патологически измененной женщине – не грубость, и не властность. Самое страшное – любовь. Когда, читая Санаева, понимаешь, что это повесть о любви, о такой вот изуродованной любви, вот когда мороз-то продирает. У меня была подружка в детстве, поздний ребенок матери, подростком пережившей блокаду. Она рассказывала, как ее кормили, зажав голову между голенями и вливая в рот бульон. Потому что ребенок больше не хотел и не мог, а мать и бабушка считали, что надо. Их так пережитый голод изнутри грыз, что плач живой девочки, родной, любимой, голос этого голода перекрыть не мог.

А другую мою подружку мама брала с собой, когда делала подпольные аборты. И она показывала маленькой дочке полный крови унитаз со словами: вот, смотри, мужики-то, что они с нами делают. Вот она, женская наша доля. Хотела ли она травмировать дочь? Нет, только уберечь. Это была любовь.

А самое ужасное – что черты «Страшной бабы» носит вся наша система защиты детей до сих пор. Медицина, школа, органы опеки. Главное – чтобы ребенок был «в порядке». Чтобы тело было в безопасности. Душа, чувства, привязанности – не до этого. Спасти любой ценой. Накормить и вылечить. Очень-очень медленно это выветривается, а нам-то в детстве по полной досталось, няньку, которая половой тряпкой по лицу била, кто не спал днем, очень хорошо помню.

Но оставим в стороне крайние случаи. Просто женщина, просто мама. Просто горе. Просто ребенок, выросший с подозрением, что не нужен и нелюбим, хотя это неправда и ради него только и выжила мама и вытерпела все. И он растет, стараясь заслужить любовь, раз она ему не положена даром. Помогает. Ничего не требует. Сам собой занят. За младшими смотрит. Добивается успехов. Очень старается быть полезным. Только полезных любят. Только удобных и правильных. Тех, кто и уроки сам сделает, и пол в доме помоет, и младших уложит, ужин к приходу матери приготовит. Слышали, наверное, не раз такого рода расказы про послевоенное детство? "Нам в голову прийти не могло так с матерью разговаривать!" -- это о современной молодежи. Еще бы. Еще бы. Во-первых, у железной женщины и рука тяжелая. А во-вторых -- кто ж будет рисковать крохами тепла и близости? Это роскошь, знаете ли, родителям грубить.

Травма пошла на следующий виток.
***
Настанет время, и сам этот ребенок создаст семью, родит детей. Годах примерно так в 60-х. Кто-то так был «прокатан» железной матерью, что оказывался способен лишь воспроизводить ее стиль поведения. Надо еще не забывать, что матерей-то многие дети не очень сильно и видели, в два месяца – ясли, потом пятидневка, все лето – с садом на даче и т . д. То есть «прокатывала» не только семья, но и учреждения, в которых «Страшных баб» завсегда хватало.

Но рассмотрим вариант более благополучный. Ребенок был травмирован горем матери, но вовсе душу ему не отморозило. А тут вообще мир и оттепель, и в космос полетели, и так хочется жить, и любить, и быть любимым. Впервые взяв на руки собственного, маленького и теплого ребенка, молодая мама вдруг понимает: вот он. Вот тот, кто наконец-то полюбит ее по-настоящему, кому она действительно нужна. С этого момента ее жизнь обретает новый смысл. Она живет ради детей. Или ради одного ребенка, которого она любит так страстно, что и помыслить не может разделить эту любовь еще на кого-то. Она ссорится с собственной матерью, которая пытается отстегать внука крапивой – так нельзя. Она обнимает и целует свое дитя, и спит с ним вместе, и не надышится на него, и только сейчас, задним числом осознает, как многого она сама была лишена в детстве. Она поглощена этим новым чувством полностью, все ее надежды, чаяния – все в этом ребенке. Она «живет его жизнью», его чувствами, интересами, тревогами. У них нет секретов друг о друга. С ним ей лучше, чем с кем бы то ни было другим.

И только одно плохо – он растет. Стремительно растет, и что же потом? Неужто снова одиночество? Неужто снова – пустая постель? Психоаналитики тут бы много чего сказали, про перемещенный эротизм и все такое, но мне сдается, что нет тут никакого эротизма особого. Лишь ребенок, который натерпелся одиноких ночей и больше не хочет. Настолько сильно не хочет, что у него разум отшибает. «Я не могу уснуть, пока ты не придешь». Мне кажется, у нас в 60-70-е эту фразу чаще говорили мамы детям, а не наоборот.

Что происходит с ребенком? Он не может не откликнуться на страстный запрос его матери о любви. Это вывшее его сил. Он счастливо сливается с ней, он заботится, он боится за ее здоровье. Самое ужасное – когда мама плачет, или когда у нее болит сердце. Только не это. «Хорошо, я останусь, мама. Конечно, мама, мне совсем не хочется на эти танцы». Но на самом деле хочется, ведь там любовь, самостоятельная жизнь, свобода, и обычно ребенок все-таки рвет связь, рвет больно, жестко, с кровью, потому что добровольно никто не отпустит. И уходит, унося с собой вину, а матери оставляя обиду. Ведь она «всю жизнь отдала, ночей не спала». Она вложила всю себя, без остатка, а теперь предъявляет вексель, а ребенок не желает платить. Где справедливость? Тут и наследство "железной" женщины пригождается, в ход идут скандалы, угрозы, давление. Как ни странно, это не худший вариант. Насилие порождает отпор и позволяет-таки отделиться, хоть и понеся потери.

Некоторые ведут свою роль так искусно, что ребенок просто не в силах уйти. Зависимость, вина, страх за здоровье матери привязывают тысячами прочнейших нитей, про это есть пьеса Птушкиной «Пока она умирала», по которой гораздо более легкий фильм снят, там Васильева маму играет, а Янковский – претендента на дочь. Каждый Новый год показывают, наверное, видели все. А лучший – с точки зрения матери – вариант, если дочь все же сходит ненадолго замуж и останется с ребенком. И тогда сладкое единение можно перенести на внука и длить дальше, и, если повезет, хватит до самой смерти.

И часто хватает, поскольку это поколение женщин гораздо менее здорово, они часто умирают намного раньше, чем их матери, прошедшие войну. Потому что стальной брони нет, а удары обиды разрушают сердце, ослабляют защиту от самых страшных болезней. Часто свои неполадки со здоровьем начинают использовать как неосознанную манипуляцию, а потом трудно не заиграться, и вдруг все оказывается по настоящему плохо. При этом сами они выросли без материнской внимательной нежной заботы, а значит, заботиться о себе не привыкли и не умеют, не лечатся, не умеют себя баловать, да, по большому счету, не считают себя такой уж большой ценностью, особенно если заболели и стали «бесполезны».

Но что-то мы все о женщинах, а где же мужчины? Где отцы? От кого-то же надо было детей родить?
С этим сложно. Девочка и мальчик, выросшие без отцов, создают семью. Они оба голодны на любовь и заботу. Она оба надеются получить их от партнера. Но единственная модель семьи, известная им – самодостаточная «баба с яйцами», которой, по большому счету, мужик не нужен. То есть классно, если есть, она его любит и все такое. Но по-настоящему он ни к чему, не пришей кобыле хвост, розочка на торте. «Посиди, дорогой, в сторонке, футбол посмотри, а то мешаешь полы мыть. Не играй с ребенком, ты его разгуливаешь, потом не уснет. Не трогай, ты все испортишь. Отойди, я сама» И все в таком духе. А мальчики-то тоже мамами выращены. Слушаться привыкли. Психоаналитики бы отметили еще, что с отцом за маму не конкурировали и потому мужчинами себя не почувствовали. Ну, и чисто физически в том же доме нередко присутствовала мать жены или мужа, а то и обе. А куда деваться? Поди тут побудь мужчиной…

Некоторые мужчины находили выход, становясь «второй мамой». А то и единственной, потому что сама мама-то, как мы помним, «с яйцами» и железом погромыхивает. В самом хорошем варианте получалось что-то вроде папы дяди Федора: мягкий, заботливый, чуткий, все разрешающий. В промежуточном – трудоголик, который просто сбегал на работу от всего от этого. В плохом - алкоголик. Потому что мужчине, который даром не нужен своей женщине, который все время слышит только «отойди, не мешай», а через запятую «что ты за отец, ты совершенно не занимаешься детьми» (читай «не занимаешься так, как Я считаю нужным»), остается или поменять женщину – а на кого, если все вокруг примерно такие? – или уйти в забытье.

С другой стороны, сам мужчина не имеет никакой внятной модели ответственного отцовства. На их глазах или в рассказах старших множество отцов просто встали однажды утром и ушли – и больше не вернулись. Вот так вот просто. И ничего, нормально. Поэтому многие мужчины считали совершенно естественным, что, уходя из семьи, они переставали иметь к ней отношение, не общались с детьми, не помогали. Искренне считали, что ничего не должны «этой истеричке», которая осталась с их ребенком, и на каком-то глубинном уровне, может, были и правы, потому что нередко женщины просто юзали их, как осеменителей, и дети были им нужнее, чем мужики. Так что еще вопрос, кто кому должен. Обида, которую чувствовал мужчина, позволяла легко договориться с совестью и забить, а если этого не хватало, так вот ведь водка всюду продается.

Ох, эти разводы семидесятых - болезненные, жестокие, с запретом видеться с детьми, с разрывом всех отношений, с оскорблениями и обвинениями. Мучительное разочарование двух недолюбленных детей, которые так хотели любви и счастья, столько надежд возлагали друг на друга, а он/она – обманул/а, все не так, сволочь, сука, мразь… Они не умели налаживать в семье круговорот любви, каждый был голоден и хотел получать, или хотел только отдавать, но за это – власти. Они страшно боялись одиночества, но именно к нему шли, просто потому, что, кроме одиночества никогда ничего не видели.

В результате – обиды, душевные раны, еще больше разрушенное здоровье, женщины еще больше зацикливаются на детях, мужчины еще больше пьют.У мужчин на все это накладывалась идентификация с погибшими и исчезнувшими отцами. Потому что мальчику надо, жизненно необходимо походить на отца. А что делать, если единственное, что о нем известно – что он погиб? Был очень смелым, дрался с врагами – и погиб? Или того хуже – известно только, что умер? И о нем в доме не говорят, потому что он пропал без вести, или был репрессирован? Сгинул – вот и вся информация? Что остается молодому парню, кроме суицидального поведения? Выпивка, драки, сигареты по три пачки в день, гонки на мотоциклах, работа до инфаркта. Мой отец был в молодости монтажник-высотник. Любимая фишка была – работать на высоте без страховки. Ну, и все остальное тоже, выпивка, курение, язва. Развод, конечно, и не один. В 50 лет инфаркт и смерть. Его отец пропал без вести, ушел на фронт еще до рождения сына. Неизвестно ничего, кроме имени, ни одной фотографии, ничего.

Вот в таком примерно антураже растут детки, третье уже поколение.

В моем классе больше, чем у половины детей родители были в разводе, а из тех, кто жил вместе, может быть, только в двух или трех семьях было похоже на супружеское счастье. Помню, как моя институтская подруга рассказывала, что ее родители в обнимку смотрят телевизор и целуются при этом. Ей было 18, родили ее рано, то есть родителям было 36-37. Мы все были изумлены. Ненормальные, что ли? Так не бывает!

Естественно, соответствующий набор слоганов: «Все мужики – сволочи», «Все бабы – суки», «Хорошее дело браком не назовут». А что, жизнь подтверждала. Куда ни глянь…

Но случилось и хорошее. В конце 60-х матери получили возможность сидеть с детьми до года. Они больше не считались при этом тунеядками. Вот кому бы памятник поставить, так автору этого нововведения. Не знаю только, кто он. Конечно, в год все равно приходилось отдавать, и это травмировало, но это уже несопоставимо, и об этой травме в следующий раз. А так-то дети счастливо миновали самую страшную угрозу депривации, самую калечащую – до года. Ну, и обычно народ крутился еще потом, то мама отпуск возьмет, то бабушки по очереди, еще выигрывали чуток. Такая вот игра постоянная была – семья против «подступающей ночи», против «Страшной бабы», против железной пятки Родины-матери. Такие кошки-мышки.

А еще случилось хорошее – отдельно жилье стало появляться. Хрущобы пресловутые. Тоже поставим когда-нибудь памятник этим хлипким бетонным стеночкам, которые огромную роль выполнили – прикрыли наконец семью от всевидящего ока государства и общества. Хоть и слышно было все сквозь них, а все ж какая-никакая – автономия. Граница. Защита. Берлога. Шанс на восстановление.

Третье поколение начинает свою взрослую жизнь со своим набором травм, но и со своим довольно большим ресурсом. Нас любили. Пусть не так, как велят психологи, но искренне и много. У нас были отцы. Пусть пьющие и/или «подкаблучники» и/или «бросившие мать козлы» в большинстве, но у них было имя, лицо и они нас тоже по своему любили. Наши родители не были жестоки. У нас был дом, родные стены.

Не у все все одинаково, конечно, были семье более и менее счастливые и благополучные.
Но в общем и целом.

Короче, с нас причитается.
***
Итак, третье поколение. Не буду здесь жестко привязываться к годам рождения, потому что кого-то родили в 18, кого-то – в 34, чем дальше, тем больше размываются отчетливые «берега» потока. Здесь важна передача сценария, а возраст может быть от 50 до 30. Короче, внуки военного поколения, дети детей войны.

«С нас причитается» -- это, в общем, девиз третьего поколения. Поколения детей, вынужденно ставших родителями собственных родителей. В психологи такое называется «парентификация».

А что было делать? Недолюбленные дети войны распространяли вокруг столь мощные флюиды беспомощности, что не откликнуться было невозможно. Поэтому дети третьего поколения были не о годам самостоятельны и чувствовали постоянную ответственность за родителей. Детство с ключом на шее, с первого класса самостоятельно в школу – в музыкалку – в магазин, если через пустырь или гаражи – тоже ничего. Уроки сами, суп разогреть сами, мы умеем. Главное, чтобы мама не расстраивалась. Очень показательны воспоминания о детстве: «Я ничего у родителей не просила, всегда понимала, что денег мало, старалась как-то зашить, обойтись», «Я один раз очень сильно ударился головой в школе, было плохо, тошнило, но маме не сказал – боялся расстроить. Видимо, было сотрясение, и последствия есть до сих пор», «Ко мне сосед приставал, лапать пытался, то свое хозяйство показывал. Но я маме не говорила, боялась, что ей плохо с сердцем станет», «Я очень по отцу тосковал, даже плакал потихоньку. Но маме говорил, что мне хорошо и он мне совсем не нужен. Она очень зилась на него после развода». У Дины Рубинной есть такой рассказ пронзительный «Терновник». Классика: разведенная мама, шестилетний сын, самоотверженно изображающий равнодушие к отцу, которого страстно любит. Вдвоем с мамой, свернувшись калачиком, в своей маленькой берлоге против чужого зимнего мира. И это все вполне благополучные семьи, бывало и так, что дети искали пьяных отцов по канавам и на себе притаскивали домой, а мамочку из петли вытаскивали собственными руками или таблетки от нее прятали. Лет эдак в восемь.Итак, третье поколение. Не буду здесь жестко привязываться к годам рождения, потому что кого-то родили в 18, кого-то – в 34, чем дальше, тем больше размываются отчетливые «берега» потока. Здесь важна передача сценария, а возраст может быть от 50 до 30. Короче, внуки военного поколения, дети детей войны.

«С нас причитается» -- это, в общем, девиз третьего поколения. Поколения детей, вынужденно ставших родителями собственных родителей. В психологи такое называется «парентификация».

А что было делать? Недолюбленные дети войны распространяли вокруг столь мощные флюиды беспомощности, что не откликнуться было невозможно. Поэтому дети третьего поколения были не о годам самостоятельны и чувствовали постоянную ответственность за родителей. Детство с ключом на шее, с первого класса самостоятельно в школу – в музыкалку – в магазин, если через пустырь или гаражи – тоже ничего. Уроки сами, суп разогреть сами, мы умеем. Главное, чтобы мама не расстраивалась. Очень показательны воспоминания о детстве: «Я ничего у родителей не просила, всегда понимала, что денег мало, старалась как-то зашить, обойтись», «Я один раз очень сильно ударился головой в школе, было плохо, тошнило, но маме не сказал – боялся расстроить. Видимо, было сотрясение, и последствия есть до сих пор», «Ко мне сосед приставал, лапать пытался, то свое хозяйство показывал. Но я маме не говорила, боялась, что ей плохо с сердцем станет», «Я очень по отцу тосковал, даже плакал потихоньку. Но маме говорил, что мне хорошо и он мне совсем не нужен. Она очень зилась на него после развода». У Дины Рубинной есть такой рассказ пронзительный «Терновник». Классика: разведенная мама, шестилетний сын, самоотверженно изображающий равнодушие к отцу, которого страстно любит. Вдвоем с мамой, свернувшись калачиком, в своей маленькой берлоге против чужого зимнего мира. И это все вполне благополучные семьи, бывало и так, что дети искали пьяных отцов по канавам и на себе притаскивали домой, а мамочку из петли вытаскивали собственными руками или таблетки от нее прятали. Лет эдак в восемь.

А еще разводы, как мы помним, или жизнь в стиле кошка с собакой» (ради детей, конечно). И дети-посредники, миротворцы, которые душу готовы продать, чтобы помирить родителей, чтобы склеить снова семейное хрупкое благополучие. Не жаловаться, не обострять, не отсвечивать, а то папа рассердится, а мама заплачет, и скажет, что «лучше бы ей сдохнуть, чем так жить», а это очень страшно. Научиться предвидеть, сглаживать углы, разряжать обстановку. Быть всегда бдительным, присматривать за семьей. Ибо больше некому.

Символом поколения можно считать мальчика дядю Федора из смешного мультика. Смешной-то смешной, да не очень. Мальчик-то из всей семьи самый взрослый. А он еще и в школу не ходит, значит, семи нет. Уехал в деревню, живет там сам, но о родителях волнуется. Они только в обморок падают, капли сердечные пьют и руками беспомощно разводят.

Или помните мальчика Рому из фильма«Вам и не снилось»? Ему 16, и он единственный взрослый из всех героев фильма. Его родители – типичные «дети войны», родители девочки – «вечные подростки», учительница, бабушка… Этих утешить, тут поддержать, тех помирить, там помочь, здесь слезы вытереть. И все это на фоне причитаний взрослых, мол, рано еще для любви. Ага, а их всех нянчить – в самый раз.

Так все детство. А когда настала пора вырасти и оставить дом – муки невозможной сепарации, и вина, вина, вина, пополам со злостью, и выбор очень веселый: отделись – и это убьет мамочку, или останься и умри как личность сам.

Впрочем, если ты останешься, тебе все время будут говорить, что нужно устраивать собственную жизнь, и что ты все делаешь не так, нехорошо и неправильно, иначе уже давно была бы своя семья. При появлении любого кандидата он, естественно, оказывался бы никуда не годным, и против него начиналась бы долгая подспудная война до победного конца. Про это все столько есть фильмов и книг, что даже перечислять не буду.

Интересно, что при все при этом и сами они, и их родители воспринимали свое детство как вполне хорошее. В самом деле: дети любимые, родители живы, жизнь вполне благополучная. Впервые за долгие годы – счастливое детство без голода, эпидемий, войны и всего такого.
Ну, почти счастливое. Потому что еще были детский сад, часто с пятидневкой, и школа, и лагеря и прочие прелести советского детства, которые были кому в масть, а кому и не очень. И насилия там было немало, и унижений, а родители-то беспомощные, защитить не могли. Или даже на самом деле могли бы, но дети к ним не обращались, берегли. Я вот ни разу маме не рассказывала, что детском саду тряпкой по морде бьют и перловку через рвотные спазмы в рот пихают. Хотя теперь, задним числом, понимаю, что она бы, пожалуй, этот сад разнесла бы по камешку. Но тогда мне казалось – нельзя.

Это вечная проблема – ребенок некритичен, он не может здраво оценить реальное положение дел. Он все всегда принимает на свой счет и сильно преувеличивает. И всегда готов принести себя в жертву. Так же, как дети войны приняли обычные усталость и горе за нелюбовь, так же их дети принимали некоторую невзрослость пап и мам за полную уязвимость и беспомощность. Хотя не было этого в большинстве случаев, и вполне могли родители за детей постоять, и не рассыпались бы, не умерили от сердечного приступа. И соседа бы укоротили, и няньку, и купили бы что надо, и разрешили с папой видеться. Но – дети боялись. Преувеличивали, перестраховывались. Иногда потом, когда все раскрывалось, родители в ужасе спрашивали: «Ну, почему ты мне сказал? Да я бы, конечно…» Нет ответа. Потому что – нельзя. Так чувствовалось, и все.

Третье поколение стало поколением тревоги, вины, гиперотвественности. У всего этого были свои плюсы, именно эти люди сейчас успешны в самых разных областях, именно они умеют договариваться и учитывать разные точки зрения. Предвидеть, быть бдительными, принимать решения самостоятельно, не ждать помощи извне – сильные стороны. Беречь, заботиться, опекать.

Но есть у гиперотвественности, как у всякого «гипер» и другая сторона. Если внутреннему ребенку военных детей не хватало любви и безопасности, то внутреннему ребенку «поколения дяди Федора» не хватало детскости, беззаботности. А внутренний ребенок – он свое возьмет по-любому, он такой. Ну и берет. Именно у людей этого поколения часто наблюдается такая штука, как «агрессивно-пассивное поведение». Это значит, что в ситуации «надо, но не хочется» человек не протестует открыто: «не хочу и не буду!», но и не смиряется «ну, надо, так надо». Он всякими разными, порой весьма изобретательными способами, устраивает саботаж. Забывает, откладывает на потом, не успевает, обещает и не делает, опаздывает везде и всюду и т. п. Ох, начальники от этого воют прямо: ну, такой хороший специалист, профи, умница, талант, но такой неорганизованный…

Часто люди этого поколения отмечают у себя чувство, что они старше окружающих, даже пожилых людей. И при этом сами не ощущают себя «вполне взрослыми», нет «чувства зрелости». Молодость как-то прыжком переходит в пожилой возраст. И обратно, иногда по нескольку раз в день.

Еще заметно сказываются последствия «слияния» с родителями, всего этого «жить жизнью ребенка». Многие вспоминают, что в детстве родители и/или бабушки не терпели закрытых дверей: «Ты что, что-то скрываешь?». А врезать в свою дверь защелку было равносильно «плевку в лицо матери». Ну, о том, что нормально проверить карманы, стол, портфель и прочитать личный дневник... Редко какие родители считали это неприемлемым. Про сад и школу вообще молчу, одни туалеты чего стоили, какие нафиг границы… В результате дети, выросший в ситуации постоянного нарушения границ, потом блюдут эти границы сверхревностно. Редко ходят в гости и редко приглашают к себе. Напрягает ночевка в гостях (хотя раньше это было обычным делом). Не знают соседей и не хотят знать – а вдруг те начнут в друзья набиваться? Мучительно переносят любое вынужденное соседство (например, в купе, в номере гостиницы), потому что не знают, не умеют ставить границы легко и естественно, получая при этом удовольствие от общения, и ставят «противотанковые ежи» на дальних подступах.

А что с семьей? Большинство и сейчас еще в сложных отношения со своими родителями (или их памятью), у многих не получилось с прочным браком, или получилось не с первой попытки, а только после отделения (внутреннего) от родителей.

Конечно, полученные и усвоенный в детстве установки про то, что мужики только и ждут, чтобы «поматросить и бросить», а бабы только и стремятся, что «подмять под себя», счастью в личной жизни не способствуют. Но появилась способность «выяснять отношения», слышать друг друга, договариваться. Разводы стали чаще, поскольку перестали восприниматься как катастрофа и крушение всей жизни, но они обычно менее кровавые, все чаще разведенные супруги могут потом вполне конструктивно общаться и вместе заниматься детьми.

Часто первый ребенок появлялся в быстротечном «осеменительском» браке, воспроизводилась родительская модель. Потом ребенок отдавался полностью или частично бабушке в виде «откупа», а мама получала шанс таки отделиться и начать жить своей жизнью. Кроме идеи утешить бабушку, здесь еще играет роль многократно слышанное в детстве «я на тебя жизнь положила». То есть люди выросли с установкой, что растить ребенка, даже одного – это нечто нереально сложное и героическое. Часто приходится слышать воспоминания, как тяжело было с первенцем. Даже у тех, кто родил уже в эпоху памперсов, питания в баночках, стиральных машин-автоматов и прочих прибамбасов. Не говоря уже о центральном отоплении, горячей воде и прочих благах цивилизации. «Я первое лето провела с ребенком на даче, муж приезжал только на выходные. Как же было тяжело! Я просто плакала от усталости» Дача с удобствами, ни кур, ни коровы, ни огорода, ребенок вполне здоровый, муж на машине привозит продукты и памперсы. Но как же тяжело!

А как же не тяжело, если известны заранее условия задачи: «жизнь положить, ночей не спать, здоровье угробить». Тут уж хочешь - не хочешь… Эта установка заставляет ребенка бояться и избегать. В результате мама, даже сидя с ребенком, почти с ним не общается и он откровенно тоскует. Нанимаются няни, они меняются, когда ребенок начинает к ним привязываться – ревность! – и вот уже мы получаем новый круг – депривированого, недолюбленного ребенка, чем-то очень похожего на того, военного, только войны никакой нет. Призовой забег. Посмотрите на детей в каком-нибудь дорогом пансионе полного содержания. Тики, энурез, вспышки агрессии, истерики, манипуляции. Детдом, только с английским и теннисом. А у кого нет денег на пансион, тех на детской площадке в спальном районе можно увидеть. «Куда полез, идиот, сейчас получишь, я потом стирать должна, да?» Ну, и так далее, «сил моих на тебя нет, глаза б мои тебя не видели», с неподдельной ненавистью в голосе. Почему ненависть? Так он же палач! Он же пришел, чтобы забрать жизнь, здоровье, молодость, так сама мама сказала!

Другой вариант сценария разворачивает, когда берет верх еще одна коварная установка гиперотвественных: все должно быть ПРАВИЛЬНО! Наилучшим образом! И это – отдельная песня. Рано освоившие родительскую роль «дяди Федоры» часто бывают помешаны на сознательном родительстве. Господи, если они осилили в свое время родительскую роль по отношению к собственным папе с мамой, неужели своих детей не смогут воспитать по высшему разряду? Сбалансированное питание, гимнастика для грудничков, развивающие занятия с года, английский с трех. Литература для родителей, читаем, думаем, пробуем. Быть последовательными, находить общий язык, не выходить из себя, все объяснять, ЗАНИМАТЬСЯ РЕБЕНКОМ.

И вечная тревога, привычная с детства – а вдруг что не так? А вдруг что-то не учли? а если можно было и лучше? И почему мне не хватает терпения? И что ж я за мать (отец)?

В общем, если поколение детей войны жило в уверенности, что они – прекрасные родители, каких поискать, и у их детей счастливое детство, то поколение гиперотвественных почти поголовно поражено «родительским неврозом». Они (мы) уверены, что они чего-то не учли, не доделали, мало «занимались ребенком (еще и работать посмели, и карьеру строить, матери-ехидны), они (мы) тотально не уверенны в себе как в родителях, всегда недовольны школой, врачами, обществом, всегда хотят для своих детей больше и лучше.

Несколько дней назад мне звонила знакомая – из Канады! – с тревожным вопросом: дочка в 4 года не читает, что делать? Эти тревожные глаза мам при встрече с учительницей – у моего не получаются столбики! «А-а-а, мы все умрем!», как любит говорить мой сын, представитель следующего, пофигистичного, поколения. И он еще не самый яркий, так как его спасла непроходимая лень родителей и то, что мне попалась в свое время книжка Никитиных, где говорилось прямым текстом: мамашки, не парьтесь, делайте как вам приятно и удобно и все с дитем будет хорошо. Там еще много всякого говорилось, что надо в специальные кубики играть и всяко развивать, но это я благополучно пропустила :) Оно само развилось до вполне приличных масштабов.

К сожалению, у многих с ленью оказалось слабовато. И родительствовали они со страшной силой и по полной программе. Результат невеселый, сейчас вал обращений с текстом «Он ничего не хочет. Лежит на диване, не работает и не учится. Сидит, уставившись в компьютер. Ни за что не желает отвечать. На все попытки поговорить огрызается.». А чего ему хотеть, если за него уже все отхотели? За что ему отвечать, если рядом родители, которых хлебом не корми – дай поотвечать за кого-нибудь? Хорошо, если просто лежит на диване, а не наркотики принимает. Не покормить недельку, так, может, встанет. Если уже принимает – все хуже.

Но это поколение еще только входит в жизнь, не будем пока на него ярлыки вешать. Жизнь покажет.

Чем дальше, чем больше размываются «берега», множатся, дробятся, причудливо преломляются последствия пережитого. Думаю, к четвертому поколению уже гораздо важнее конкретный семейный контекст, чем глобальная прошлая травма. Но нельзя не видеть, что много из сегодняшнего дня все же растет из прошлого.

http://ludmilapsyholog.livejournal.com/52399.html
http://ludmilapsyholog.livejournal.com/52649.html
http://ludmilapsyholog.livejournal.com/53418.html