Нуууу, тут все просто. Особенно со стихами - сначала в учебниках. Выучили-ответили, причем, все. Те, кто не выучил дома, пока отвечают у доски другие, не просто вызубрили, но успели возненавидеть одно и то же, повторяемое на все лады.

Потом случилось неожиданное открытие - Пушкин и впрямь оказался гением. И я стала читать стихи, занимавшие первые три тома десятитомника. Читать было трудно. Понятные хрестоматийные строчки перемежались витиеватыми обращениями с отсылками к греческой и римской истории и мифологии, бесконечные строки упоминаний лишний раз приводили в уныние от непонятности/ненужности/незнания и разделывали самооценку под ноль, потому что в те дни, когда в садах Лицея он безмятежно процветал, мы были ровесниками, но охотно читаемый Пушкиным Апулей был от меня далек так же, как квантовая физика. С тех пор я не любила читать Пушкина ни в каких других изданиях - мне не хватало в них комментариев, как в этих синих томиках.

Где-то в это же время я сама на скопившиеся по карманам медяки купила "Болдинскую осень". И стихи, и проза, и письма имелись в домашних книгах, все это можно было прочесть, но меня подкупило расположение их в календарном порядке - по датам, что в этот день было написано. И я мгновенно поймалась на строчки из письма про "Повести Белкина":

«Написал я прозою 5 повестей, от которых Баратынский ржет и бьется - и которые напечатаем также Anonyme. Под моим именем нельзя будет, ибо Булгарин заругает.»

Я немедленно пересчитала всю металлическую наличность в карманах, слава богу, ее хватило, купила книгу и побежала читать над чем там ржал и бился Баратынский. Вернее, поехала на велосипеде.

В мой первый отпуск в Ленинграде я купила себе вот такой сборник.

Он мне очень и очень нравился своей организацией - стихи сгруппированы в тематические разделы, а не по времени написания, как обычно. И цитаты, ставшие заглавиями тем гражданской или любовной лирики, философских раздумий, посланий к друзьям я потом плакатным пером выписывала маме для заголовков соответствующих полочек в школьной библиотеке - «Мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы!», «Друзья, прекрасен наш союз!», «Я вас любил так искренне, так нежно…», «День каждый, каждую годину привык я думой провождать…». Когда сборник растворился в общагинском небытии, очень жалела и часто вспоминала его.

Кроме них потихоньку начали собираться иллюстрированные издания.

Назывались они фотолитературными и художественно-литературными композициями. Листать их и читать было наслаждением, потому что составителями были люди, отлично знающие свое дело, которые ни за что не допустят присутствия в кадре вещи другой эпохи или перепутанной фамилии под портретом.

Фотографии отменного качества, оформление выдержано в едином стиле, короче - бальзам на мои сегодняшние раны )

Сначала стихи "возмутительного содержания, наводнившие всю Россию", за которые поэт был сослан на юг. И открывает книгу - мое любимое, благодаря которому я в детстве поняла, что Пушкин - гений.

И дальше - стихи, портреты, пейзажи, страницы черновиков... Очень много пейзажных фотографий.

Сборник стихотворений, написанных в Михайловском - "Под вашу сень, Михайловские рощи...", хоть и не столь шикарен, но он очень атмосферный. Оформлен работами художников В.Звонцова и В.Смирнова.

И опять - Болдинская осень.

Все то же, что в моей школьной книге, но дополнено фотокомпозициями.

С расцветом книгоиздательского ренессанса начала покупать новые сборники - исключительно из-за иллюстраций. С рисунками Нади Рушевой.

Силуэтными иллюстрациями Ильина.

Купила маме в подарок красиво оформленный сборник "Я помню чудное мгновенье". В нем шикарные портреты пушкинского окружения, хороший шрифт, тонкие ажурные рамочки.

Оказалось - так себе подарок... Полиграфия изумительна, но портреты мало соответствуют стихам на соседних страницах. Как можно так относиться к подобным изданиям, я не понимаю. Брала по сплошь восторженным отзывам... Сначала ничего - Жуковский, Чаадаев, Керн расположены рядом с обращенными к ним строками.

Послание от мужа))))

Похожие записи