Протоиерей Алексий Уминский
Если мы всегда говорим «можно — нельзя» в рамках христианства, тогда вообще Христос уже не нужен. А если нет этих «можно — нельзя», то тогда открывается пространство для общения с Богом, для твоего понимания, что такое добро и что такое зло.