Владыка, как монашеский опыт скорректировал ваши научные знания? Мы знаем, что в прошлом вы были ученым и стали монахом. Изменилось ли что-то в вашем мировосприятии?
Моя монашеская жизнь не изменила кардинально мою исследовательскую природу. Когда я занимался научной деятельностью, я отчасти использовал уже тогда подсознательно монашескую методику. Что я хочу сказать? Обычно ученые в своих исследованиях опираются только на свой разум, на какие-то выводы, которые можно сделать с помощью разума. Это проблема современного человека, у которого слишком огромный, распухший мозг и слишком узкая душа. Люди сейчас научились чувствовать логически, а не думать сердцем. Понимаете, какая большая разница? 
Когда исследователь стоит перед неразгаданными загадками этого мира и их воспринимает как нечто неизвестное — то, что априори не может быть исследовано до конца, тогда он начинает смиренно заниматься своим делом. Здесь очень важно слово «смиренно». Это смирение было присуще мне.
Научная жизнь основана на том, что мы пытаемся что-то понять и сделать открытие, а наша духовная жизнь основана на том, что мы знаем, что что-то невозможно понять, и открываем это для себя. Как говорится в Ветхом Завете, Господь дал людям науку, чтобы мир прославлялся через творение Господь. Но Господь может прославляться не только Своими творениями, а с помощью мистической благодати, которую Он дает в души людям. Я возлюбил творение Господа через научную практику и возлюбил еще больше Его через тайну монашеской жизни.
Судя по вашей биографии, встреча с человеком может полностью изменить жизнь. Для чего мы посланы друг другу?
Моя жизнь изменилась не после встречи с каким-то конкретным человеком. Я почувствовал, что должен изменить свою жизнь в тот день, когда сделал свое самое большое научное открытие. По завершении этого исследования я понял, что не достиг того, чего хотел все эти годы.
Я вам приведу простой пример. Наука основана на логике. Логика, конечно, — это прекрасная вещь, но мы знаем, что Церковь основана на чем-то большем, что превосходит обычную логику. Евангелие нас учит, что последние станут первыми, что для того, чтобы спасти свою душу, нужно потерять ее. И часто говорится, что логика распятого Господа нашего — это безумие. Как мы можем говорить «Царь Славы» Тому, Кто был распят на Кресте?! Либо здесь какая-то ошибка, либо обман. Или это утверждение является ложным, или это является великой истиной. И для того, чтобы эту истину понять, нужно впустить ее внутрь себя. Я это попробовал и не раскаиваюсь.
Господь с нами разговаривает, ведя не только такой внутренний диалог, Он может пользоваться и другими средствами. Он может говорить с нами с помощью какой-нибудь книги, с помощью какого-нибудь события, с помощью какого-нибудь горя или с помощью какого-нибудь человека, которого мы встречаем. И со мной тоже случались подобные истории. Со мной разговаривали люди, которые, как я впоследствии только понимал, были посланы мне Господом нашим Богом, и эти люди очень много помогли мне для моего собственного преображения.
И среди них был старец Паисий?
Со старцем Паисием я познакомился в 1971 году, снова увидел его в 74-м году, и у меня были еще другие возможности общения. Когда я с ним познакомился, я его не понял, и не могу сказать, что я сейчас его понял. Но тогда, как бы вам это сказать, я, наверное, испугался его. Потому что у меня была своя собственная программа. Я считал, что должен был ее выполнить, и при знакомстве со старцем понимал, что он может все изменить. Я думал: пусть он изменит жизнь других людей, а не мою. Поэтому не могу сказать, что старец сразу на меня повлиял. Я, наоборот, старался не поддаваться его влиянию. Но когда я принял решение изменить всю свою жизнь, полтора года ни одному человеку в мире об этом не говорил, а потом поехал к старцу Паисию и сообщил ему о своем решении.
Слава Богу, Господь управил так, что наши пути снова пересеклись и старец оставил меня рядом с собой на некоторое время, и я славлю Бога за то, что мне была дана такая уникальная возможность. Совершенно разные вещи — слышать о каком-то святом, читать о каком-то святом, встретиться с каким-то святым и жить рядом со святым. Вот, вы живете здесь рядом с преподобным Серафимом, ведь святые живут и после смерти. А мы сюда приезжаем, чтобы получить частичку благодати вашего общения с Преподобным. И, конечно, нельзя сравнить то, что получаем мы, приезжая сюда раз в два года, и вы, каждый день общаясь с Преподобным. Господь знает, кому какой дар дать. А мы должны этот дар правильно использовать.
О старце Паисии написано очень много. Мы тоже читали о нем много. Но личный опыт, личные встречи, личное восприятие всегда уникальны. Нам бы хотелось узнать, каким был старец Паисий с вашей точки зрения?
Я, конечно, жил с ним рядом, но были люди, которые больше с ним общались, и эти люди, которые знали его лучше и больше времени провели с ним вместе, обычно многое не говорят. Возможно, они хотят сохранить его в нетронутом виде для того, чтобы не разрушить его личными какими-то мнениями и воспоминаниями. Я тоже буду следовать этой традиции и воздержусь от каких-то личных комментариев, личных историй. Я могу сказать вам о двух вещах, которые почувствовал, живя с живым во плоти святым. Во-первых, когда ты видишь рядом с собой такого человека, полностью снимается вопрос: есть ли Бог. Ты видишь Его перед собой. Рядом со святым ты понимаешь, что Господь жив, что Он существует и что с Господом можно общаться. И второе, очень важное, — ты видишь человека в его биологическом проявлении и удивляешься, насколько высоко может человеческое существо взойти.
Почему одни люди открыты вере, а другие нет?
Я лично был закрыт к вере. Особенно в свои сложные студенческие годы. Я говорил: «Я — атеист». Хотя, может, им не являлся, но всегда говорил так. Потому что хотел, чтобы Господь пришел внутрь меня, чтобы не извне мне Его насадили, а чтобы Он появился внутри меня, как бы выпрыгнул из моего сердца. Но Он не приходил, и я говорил, что ничего о Нем не знаю. Я занимался только одним делом. Я искренне искал. Потому что псевдобога мне не надо. А истинный Бог — это Тот, без Которого нельзя жить.
И пришло время, когда, как я и просил, Господь выпрыгнул из моего сердца. Как говорится в Евангелии, у верующего из его сердца истекает живоносный источник, и это же произошло со мной.
Я думаю, нет людей, предрасположенных изначально к отрицанию Бога или к неправильному восприятию ненастоящего бога. Надо молиться прекрасной молитвой Григория Паламы: «Господи, освети мне тьму», — и Господь осветит нам тьму и проявит Себя.
Человек не может жить как биологический механизм с разными деталями, которые как-то между собой связаны и действуют. Человек должен понять это легкое сияния, Божественное, которое ему доступно, и только тогда он становится действительно человеком. Вера для человека — это как бензин для машины. Бензин не заправишь в машину — она не поедет. Человек точно так же может действовать, только заправленный верой.
Я могу привести один пример, который вынес из своего научного прошлого. Экономически благополучная жизнь, научно успешная жизнь, — это жизнь, которую можно сравнить с хорошим автомобилем. Ну, иногда даже с самолетом, который с еще большей скоростью ездит. А вот другую жизнь — жизнь верующего — я бы без всякого сомнения сравнил с ракетой. У одной жизни есть скорость, у другой жизни скорость такова, что отрывает ее от притяжения земли. У одной жизни скорость горизонтальная, у другой жизни скорость направлена в бесконечность. Эта жизнь, жизнь в Церкви, с огромной скоростью отрывает нас от земного мирского притяжения и ведет нас к святости, к обожествлению и является выходом из этого обыденного человеческого мира. Я, по крайней мере, так для себя понимаю.
Почему нужно, чтобы на свете были люди, одетые в черные рясы, в черные клобуки? Чему нас учит монашество?
Однажды я был в школе, встречался с ребятами, которым было 16-17 лет. Они никак не могли понять, как ученый вдруг настолько резко изменил свою жизнь, что стал священником. Они меня пригласили и начали задавать вопросы, чтобы я им доказал, что есть Бог. Но я им ни на один вопрос не ответил. Я сделал другое: раскрыл свое сердце и попытался передать им послание любви и праведной настоящей жизни, святости, которой учит нас Евангелие. И вы знаете, атмосфера была такая прекрасная, что дети начали ко мне подходить. Они очень хорошо себя чувствовали рядом со мной. И спросили: «Почему вы не бреетесь?» Я им говорю: «Ребята, я не могу ответить на ваш вопрос, я не знаю, зачем мне борода и зачем мне ряса. Может быть, это означает благодать Божию, которая приходит сверху и спускается вниз, но вообще-то я так не думаю. Я просто очень люблю свою бороду и свою рясу и скажу вам почему. Потому что все это говорит о том, что я — другой и скажу вам что-то необычное. Я пришел к вам сюда не для того, чтобы говорить вам какие-то хорошие добрые слова или научить вас, как быть успешными в жизни. Я пришел сюда с одной-единственной целью: сделать вас ближе к Богу, и для этого либо Его к вам нужно спустить, либо вас к Нему поднять. Вы думаете, этого мало? Может быть, я буду идти по улице, и будет 40 градусов жары, и люди будут хотеть даже кожу с себя снять от жары, а я буду идти в своей рясе, и они будут смотреть на меня и думать: „Почему же он так одет?“ У меня один раз так было, что иностранцы меня спросили: „Почему ты так одет, тебе что холодно?“ А ответ на этот вопрос: „Я могу найти прохладу даже среди жары этого мира“. И я, ребята, пришел вам рассказать о совершенно необычных вещах, отличающихся от того, что вы видите, слышите и что вы себе представляете. Но если вам не нравится, я могу пойти побриться, снять рясу, надеть джинсы и прийти к вам снова». И они закричали: «Нет-нет, не надо».
А что вы скажете такому человеку, который говорит: «Да, я знаю, что Бог есть, но я не хочу менять свою жизнь, поэтому я не хожу в церковь»?
Ничего не нужно ему говорить. Потому что когда наступит момент и он будет знать, что нужно к кому-то обратиться, тогда он постучится в дверь к Господу, и это произойдет. Всему свое время. Если бы кто-то подошел к апостолу Павлу в то время, когда он кидал камни в Стефана, и сделал ему замечание, это было бы очень рано. И если бы кто-то ворвался к падшей женщине в то время, когда она совершает грех и стал ее упрекать, это тоже было бы слишком рано. Если бы кто-то обратился к разбойнику до того, как он был распят, это тоже было бы слишком рано. Для него время было на кресте. Каждому свое время. И притча о блудном сыне — тому очень хороший пример, потому что отец ничего не говорил сыну, когда он блуждал. И когда он вернулся — тогда отец его обнял. В этой притче показывается сущность нашего Господа, Который обнимает, Он полон любовью, а не советами. Всем нам нужно свое время. Все происходит у нас в свое время. И для нас для всех должна быть надежда. Любовь всегда надеется.
Перевод Ксении Климовой