Россия переходит к мобилизационной социальной политике

Почему я употребил слово «форсированно»? Дело в том, что такой переход наметился еще в прошлом году, когда всем (и даже Владимиру Путину) стало понятно: российская экономика стопорится всерьез и надолго. В социальном смысле это означает, что поступающих в казну налогов очевидно недостаточно для поддержки даже тех весьма скромных (по сравнению с желаемым для людей минимальным стандартом) обязательств, которые были публично взяты. Например, анонсированное очень скорое повышение зарплат бюджетникам по крайней мере до среднего уровня по региону их проживания. Или увеличение пенсионных выплат хотя бы для покрытия инфляции. Под большим сомнением, учитывая наступающую пору длинной экономической стагнации, и создание до 2020 г. 25 млн высокопроизводительных (а значит, и высокооплачиваемых) рабочих мест. Свершившимся фактом, зафиксированным в принятом федеральном бюджете на 2014-2016 гг., является снижение (в том числе и абсолютное) государственного финансирования здравоохранения и образования.

Однако быстрого воздействия на будничное положение россиян государственной социальной политики, сформировавшейся в 2000-е гг., можно было еще недавно не ожидать. Обещанное повышение зарплат бюджетникам в целом состоялось, хотя и сопровождается массой побочных явлений, например сокращением занятости в этой сфере. Пенсии выплачиваются вовремя и даже индексируются. Кроме того, у значительной части российского общества (прежде всего пожилой его части) сохранилась привычка к безропотному самоограничению текущего материального положения, как это произошло, например, сразу после дефолта 1998 г. В конце концов, у государства сохранились некоторые ресурсы в резервном фонде и фонде национального благосостояния, по-прежнему высок объем золотовалютных накоплений.

Всех этих факторов властям вполне хватало на то, чтобы даже при дальнейшем плавном ухудшении экономической ситуации благополучно пройти выборы 2016 г. в Государственную думу (т. е. обеспечить большинство «Единой России») и, главное, переизбрать Владимира Путина на очередной президентской срок в 2018 г.

Но уже произошедшее прямое вмешательство России в украинские дела радикально усложняет реализацию этого политического сценария, поскольку экономическая ситуация в России теперь должна зримо ухудшиться уже в самое ближайшее время. И проблема даже не в формальных цифрах роста или падения ВВП (валового внутреннего продукта). Их можно абсолютно честно корректировать ценовым фактором, хорошим урожаем, пересчетом исходной базы и т. п. Более важно другое: и без того неблагоприятный инвестиционный климат получил удар такой силы, что от него оправиться можно только через мощнейшие политические изменения, которые прежде всего касаются реформы института российского государства (включая отмену законов «взбесившегося принтера», введение реального разделения ветвей власти и много чего другого). Кроме того, мы теперь, будем откровенны, изгои мирохозяйственной системы из-за резкого выпадения не только из «большой восьмерки». Поставлен под сомнение наш собственный интеграционный процесс на евразийском пространстве. Белоруссия, Казахстан, Узбекистан, а тем более Киргизия, Таджикистан, Армения, на территории которых находятся наши военные базы, уверен, серьезно насторожились.

Россия может восстановить свои позиции только, как отмечалось выше, в случае запуска реальных политических, а затем и экономических реформ. Но вероятность такого поворота пока близка к нулю. Именно поэтому социальная политика быстро приобретет завершенный мобилизационный характер.

В чем это будет проявляться?

1. Изменение налоговой системы: введение прогрессивной шкалы подоходного налога, увеличение тарифов отчислений в пенсионный фонд, резкий подъем налогов на недвижимость и автомобили (без существенной дифференциации в зависимости от стоимости этих активов). Полученные деньги (если, конечно, они будут получены) будут направляться на затыкание самых взрывоопасных социальных дыр. Мотивации от власти: «делиться надо» и «мы окружены врагами, поэтому надо затянуть пояса». На практике: фактически насильственная экспроприация значительной части материального благосостояния высоко- и среднедоходных групп российского населения.

2. «Оптимизация» бюджетной сети: быстрое сокращение занятости в этой сфере, передача недвижимости в рамках так называемого «частно-государственного партнерства» бизнесу. Мотивации власти: «более рачительное использование ресурсов». На практике: свертывание объемов предоставления бесплатных услуг образования, здравоохранения и социального обслуживания вкупе со снижением их качества.

3. Рост фактической безработицы из-за отсутствия ресурсов поддерживать миллионы неэффективных рабочих мест в таких отраслях, как металлургия, агропромышленный комплекс, бюджетная сфера. При этом официальный ее уровень будет искусственно принижаться через, например, ужесточение правил постановки на учет в государственных центрах занятости, уменьшения размеров пособия по безработице.

4. Перераспределение бюджетных средств в пользу поддержки военно-промышленного комплекса (оборонный заказ), а также неснижаемых (по крайней мере в номинальном исчислении): денежного довольствия людям в погонах, чиновникам, зарплат оставшимся в профессии бюджетников, выплат пенсионеров. Тем самым будет сделана попытка сохранить лояльность перечисленных категорий людей за счет обдирания всего остального общества.

Очевидно, что такого рода «социальная политика» не может быть реализована без мощнейшей промывки мозгов через СМИ (прежде всего федеральные телеканалы), ограничений доступа к значительным сегментам интернета, еще более жесткого зажима любой независимой от власти самоорганизации граждан, дальнейшей клерикализации российской жизни, жесткого идеологического контроля за ситуацией в системе образования. Кстати, об идеологии: это срочно разрабатываемая сейчас концепция «консерватизма» как стержня российской души.

Достигнет ли такая стратегия конечной цели — сохранения неизменности режима на ближайшие годы, а возможно, и десятилетия?

Мой ответ неоднозначен. Если наиболее активным несогласным с такой «жизнью» будет разрешено эмигрировать, то они это в своей массе сделают. Возможно, что счет пойдет на сотни тысяч семей. Зато оставшиеся будут обречены на беспросветное существование, обоснованное тотальным оболваниванием — что-то среднее между нефтяной Венесуэлой Уго Чавеса и зазомбированной Кубой Фиделя Кастро. В этом смысле успех мобилизационной модели социальной политики вполне возможен.

Вот только мою страну жалко. Она не заслуживает такой жалкой судьбы.

Автор — член Комитета гражданских инициатив