П
- Соберите в коробку вот эти игрушки, и будем одеваться на прогулку! - озвучила я в детской стандартный «наряд» и отправилась к чашке и компьютеру «морально настроиться» на многочасовой променад.
Когда минут через 20ть я допила вторую чашку и «вынырнула» из интернета, в детской комнате на полу меня встретили все те же игрушки, получившие подкрепление из ящика для мелочей и коробки для природных материалов. Кто бы удивился.
Но вместо того чтобы сказать себе молча: «Сама дура, нечего было уходить», - я вполне стандартно и эмоционально отработала сценический этюд на тему «ах вы неряхи эдакие», после чего игрушки общими усилиями были побеждены, и выход на прогулку состоялся.
Вечером, когда дети уже спали, а последствия ужина живописно разнообразили кухонный пейзаж, я вновь сидела с чашкой и экраном, «настраиваясь» на «спокойную уборку» и размышляя о том, как это все-таки непедагогично - убирать одной, а не сразу после ужина вместе с детьми.
Даже не знаю, как долго продолжался бы этот приятный и псевдопокаянный самоанализ за чашкой кофе, если бы я, наконец, не вспомнила, что после уборки предстоит и еще несколько ну совершенно неотложных дел.
Когда позже мне довелось пожаловаться одному священнику, что вот опять я страдаю самоугодием, безволием и ленью, из-за чего, в свою очередь, страдают дети и домашние дела, я получила ответ краткий и воодушевляющий.
- А Вы бесов не слушайте.
- ???
- Ну, есть в этом что-то от лукавого: человек сидит, ничего не делает, и чем дольше сидит, тем больше себя накручивает: «Ах, какой я ленивый, какой безвольный, какой неисправимый!» А чем больше накручивает, тем труднее ему встать и все-таки сделать что-то толковое. А вы не позволяйте себя втягивать в несвоевременные рассусоливания о себе любимой. «Выключайте» рассуждения, просто вставайте и просто делайте. И сразу силы придут.
Это просто настолько, что как-то уж слишком. Можно было бы обвинить священника в выдаче «дежурных фраз» и «стандартных рецептов». Но ведь верно все. Бесконечные интроспекции из разряда «Ах, как плохо, как безвольно я провожу эти полчаса» - это такая опасная видимость покаяния, которая позволяет человеку и лениться, и при этом в глубине души довольно сознавать: «Но зато я же каюсь, я смиряюсь, я познаю свои немощи».
На деле даже в этом проявляется не столько смирение, сколько самолюбование: «Я самая плохая, но зато ведь - Я! И я - самая!». И в остатке - ни дел, ни смирения.
А стоит отвлечься от патетических размышлений о собственном лентяйстве, стоит встать и безо всякой «моральной подготовки» просто вымыть посуду, как вскоре захочется следом вымыть плиту, испечь вместе с детьми пиццу (порадовать папу и провести урок творчества одновременно) и так далее и тому подобное. Глядя на сверкающую чистотой плиту, уже труднее поддаться обессиливающим помыслам уныния.
Как позитивно! Ребенок просит книжку почитать? Встаешь, идешь, читаешь (а не «Подожди немного, я приду»). Думаешь, что пора бы убрать куда подальше летние сарафаны? Встаешь и убираешь. Вспоминаешь, что где-то валяются брюки, к которым давно пора пришить пуговицу? Пришиваешь (нет, не «ладно, мелочь какая, потом»). Сокрушаешься, что кому-то ты должен какой-то текст? Идешь и пишешь.
Вот чаще всего только так, резко, нахрапом удается захлопнуть дверь перед самым носом у расслабляющих помыслов: самокопаний и общих размышлений о «немощах человеческой природы», «всеобщем инфантилизме», «расслабленности горожан» и прочее и прочее.
Не поверите, но иногда не только в гладкой теории, а и на практике это удается. Вот, например, сейчас я просто закрою компьютер, встану и займусь уборкой. Просто встану. И уберу… Вот только почту отправлю… и две ссылки еще досмотрю…
ЕЛЕНА ФЕТИСОВА
источник
