- Кузьма, - сказал я шепотом, - спаси нас...
" - Голуби, - сказал Макаренко и, скрипя колесами, подъехал ко мне, -
голуби, - повторил он и ударил меня по щеке.
Он ударил меня наотмашь ладонью, сжимавшей птицу. Катюшин ваточный зад
повернулся в моих зрачках, и я упал на землю в новой шинели.
- Семя ихнее разорить надо, - сказала тогда Катюша и разогнулась над
чепцами, - семя ихнее я не могу навидеть и мужчин их вонючих...
Она еще сказала о нашем семени, но я ничего не слышал больше. Я лежал
на земле, и внутренности раздавленной птицы стекали с моего виска. Они
текли вдоль щек, извиваясь, брызгая и ослепляя меня. Голубиная нежная
кишка ползла по моему лбу, и я закрывал последний незалепленный глаз,
чтобы не видеть мира, расстилавшегося передо мной. Мир этот был мал и
ужасен. Камешек лежал перед глазами, камешек, выщербленный, как лицо
старухи с большой челюстью, обрывок бечевки валялся неподалеку и пучок
перьев, еще дышавших. Мир мой был мал и ужасен. Я закрыл глаза, чтобы не
видеть его, и прижался к земле, лежавшей подо мной в успокоительной
немоте. Утоптанная эта земля ни в чем не была похожа на нашу жизнь и на
ожидание экзаменов в нашей жизни. Где-то далеко по ней ездила беда на
большой лошади, но шум копыт слабел, пропадал, и тишина, горькая тишина,
поражающая иногда детей в несчастье, истребила вдруг границу между моим
телом и никуда не двигавшейся землей. Земля пахла сырыми недрами, могилой,
цветами. Я услышал ее запах и заплакал без всякого страха."
http://www.bibliotekar.ru/rus-Babel/36.htm
_________________________________________________________
а наш мир а мир наших детей...что мы знаем о них..?
чем он наполнен и отчего разрывается в горестных слезах и всхлипах...отчего глаза сияют зримым светом..
мои девочки (из чего только сделаны девочки)"сделаны" из бантиков,фантиков,бусинок из криков и визга, из топота и смеха, из слез и объятий..из нежного шелка...суфле.. шоколада
и укрывшись,закрывшись... в ладонях, их горе и драматизм их, не менее горек
нашего горя....