грустная тема

Одиноко брела старушка через двор, по дороге домой,

А немного поодаль девчушка испугалась собаки хромой.

Громко всхлипнула, задрожала; куклу Машу прижав к груди

К своей матери подбежала с криком: "Мамочка, защити!"



Мама дочери улыбнулась, приголубила, наклонясь,

А старушка, вдруг пошатнулась и осела, за сердце держась.

Не внезапностьв том крике звонком

Довершила в груди надлом -

Фраза, сказанная ребенком ей напомнила о былом:



Годы молодости беспечной& Он уверенность ей внушал,

Говорил о любви сердечной, но узнав про "живот" сбежал.

«Коль ему не нужна забота, то и мне» рассуждала мать.

А внутри незаметный Кто-то о себе ей давал понять:



«Это я, это твой ребёнок. Ты не видишь, но можешь узнать.

Потерпи, наберусь силёнок, чтобы вскоре тебя обнять.

В эту трудную жизни минуту ни отца, ни себя не кори

Я тебе улыбаться буду на кроватке в лучах зари.



От тебя попрошу лишь ласки пусть хоть изредко, перед сном

Почитай мне из книжки сказки: «Теремок» или "Кошкин дом".

Не заметишь, как возрастая, я помощником стану тебе.

Я любить тебя, дорогая, буду в радости и в беде&»



Только голос тот не желала слушать девушка: «Точка. Нет!»
И решительно постучала в час назначенный в кабинет.
Ей хотелось «освободиться»& Дан наркоз и подходит врач.
Но внезапно, сквозь сон девица услыхала младенца плач.



Что казалось совсем не важным, то стонало, кричало в груди:
«Нет, не надо!.. Прошу!.. Мне страшно!..
Мама, мамочка, защити!..»


В тот ненастный осенний вечер дома девушке не спалось:
Больше детской не слышно речи что-то в сердце оборвалось.
После жизнь, словно третьего сорта.
В одиночестве стала стареть.
А не будь рокового аборта, уж могла бы внучат иметь&



Но сегодня, в одно мгновенье, вновь обрушилось словно гром
То далёкое преступленье, что скрывала в себе тайком.
Сердобольный народ собрался: Валидол положили в рот;
Парень вызвать врачей пытался, набирая несложный код.


Люди, медиков ожидая, созерцали, не в силах уйти,
Как несчастная, умирая, повторяла: «Прости, прости&»
Вдруг разгладились складки кожи и покой на лице застыл.
И сказал из толпы прохожий: «Видно Кто-то её простил».