Друзья, если до завтрашнего утра у меня останется хоть один должник по лотерее, я вам говорю со всей серьезностью. Верну излишки всем оплатившим и закрою лавочку.

Мне уже стыдно писать эти посты.

Более того, три новых участника, очень хотевших, ни один не оплатил.

Ах да, утро у меня - часов в 12

Жизнь в городе - это жизнь в муравейнике, и что парадоксально, чем больше этот город - тем эта жизнь проще. Отсутствие времени, знакомых людей вокруг и неизменные социальные роли. Добавьте еще сюда милейшие черты общества потребления и вуаля - коктейль готов.
Против такой нормы сложно выступать, да и не ясно стоит ли... Но бывают дни, которые выбиваются из этой стройной и ровной схемы прожигания жизни.
Когда-то давным давно, когда я каждый день стучала каблуками по Моховой и по дороге от Боровицкой с легкой усталостью во взгляде смотрела на барельефы с портретами наших вечных классиков, живущих на фасаде Ленинки, я любила импрессионизм. Нет, я и сейчас его люблю, но удивительно дело, тогда я об этом помнила: Моне, Ван Гог и даже Сера была самой что ни на есть частью моей жизни. 5 лет в х/к, и как вы, наверняка, не забыли, речь не о скумбрии, а о 18 группе журфака.
5 курс, диплом, и конечно же, Моне. Фундаменталка, горы каких-то исписанных страниц и одна презабавнейшая книженция. В стопке моих библиотечноотложенных она прожила добрые полгода. А встретились мы с ней тоже весной, только 2007. И вот, с 2007-го я эту книжку латентно хотела, то есть с одной стороны, она мне не нужна, а с другой - с ней на полке я явно буду счастливее. Каждый раз, оказываясь на алибе, я нервно вводила "Моклер" и всегда видела, как минимум, 3-4 экземпляра, но тут нет обложки, тут в 13 страницу завернут пирожок, тут половина "роскошных" иллюстраций приказала долго жить, и я покупала что-то другое.
Чтобы решиться книгу искать мне понадобилось 6 лет. Что ж, я решилась. Тем более, что по московским кофейням и кухням поползли слухи: "В Москве появился книжный детектив... книжный детектив..... книжный.... книжный".
Я иду по Покровке, в сумке — Моклер, в рукаве — счастье. Думаю, что поставить на полку.
И да, портить ли начало 20-го века своим экслибрисом?