Спустя три недели
Сегодня едем снимать остальные швы и трубки с носа.Мысленно одеваю Эмму опять в тот розовый человечек, в который ее переодели после операции. И опять вспоминаю, опять. На самом деле, что ужасней всего то, что бывает все намного серьезней и как мне больно понимать это. Но для меня это мой ребенок, мой опыт и моя боль, в какой бы мере оно не измерялось. До операции некоторое время я была спокойной, я на все 200% доверяла врачу, но потом включился страх связанный в общем с тем, что будет творится с моим ребенком, что она будет под наркозом и т.п. Неделя в больнице для меня - целый мир, огромный мир эмоций и переживаний за свое сладкое дитё. Сама я человек эмоциональный, вещи и знаки остро врезаются мне в память, и еще собирая вещи, я думала, а во что одеть Эмму, все равно мы редко одеваем то, что попадает в руки. Но как-то оно выбралось само, два новых. Спустя время кажется, что все не так трудно, глядя на других родителей там и детей более спокойных, тоже думаешь - все просто, какая тут трагедия. Как я и ожидала, быт наш дома неспокойный и там был таким. Кто-то бы покормил и уложил, а у нас с этим не так все просто. Отойти надолго не получалось, минуты не было спокойной чтобы ничего не делать. Звуки, люди не давали ей спать в той мере, какой дала бы ей тишина.
...Ты проходишь соседнюю послеоперационную палату с открытыми дверьми, и понимаешь что скоро увидишь Ее. Заходишь неуверенно. . В памяти надолго будет крошечная Эмма в большой кровати на подушке. Она лежала на бочку, на ножке датчик сердечного аппарата. Сказали, что немного температура поднялась. Глаза быстро бегают - дремает, не крепко спит. Я подошла и она проснулась, может и совпадение. Анестезиолог сказала медсестре, чтобы мама взяла ребенка и поносила. И с того момента я уже с ней. Она была не такая как раньше. Мало того, что личико уже другое, так еще и припухли щеки от наркоза. Плакать она не плакала, это не передать словами, как ребенок под действием успокоительных не плачет, а тихонечко стонет, урывчасто так. Такой плачь впервые слышишь от своего ребенка, и тебе рвет душу. И первые шаги с ней на руках, когда ты еще не привык к ее состоянию - и от нежности и жалости распирает серце и текут слезы. И ты носишь ее, и поешь сквозь слезы. Потом капельницы, животы и трудности кормления. И первые трудные дни в палате. И ты обещаешь себе не злиться больше никогда за ее капризы, за плачь не вовремя, за бессонные ночи....Терпение - вот о чем я часто молила в те дни. И даже дома, еще больше его надо, ведь не всегда свой обет выполняю, но стараюсь и все помню.
