В эту ночь очень трудно уснуть, ибо слишком светло.
Белизна обнажает предметы, лишённые тени.
Каждый шорох звенит, как задетое локтем стекло
Водопадом осколков не брызнувшее на ступени.
В эту ночь солнце сходит на нет лишь на пару часов.
Полумрак тонок столь, что готов потягаться с фарфором.
И когда у чухонских соседей задвинут засов,
То у нас эхо долго хохочет со ржавым задором.
В эту ночь больно думать и до смерти страшно смотреть
В зеркала позолоченных крыш, попирающих купол
Побледневшего неба, уже потерявшего треть
От того, что кукушкой прикинувшись, дятел настукал.
В эту ночь… Не о том всё как будто, и вовсе не так…
Вот пиши и читай, что угодно, без всякой лампады…
Но когда половину работы заметит дурак,
Чем докажешь ему безобидность своей эстакады?
Видно всё - всё насквозь! Каждый радужный мыльный пузырь,
Претендует на вечность, на медность, хотя бы гранитность…
В толерантной сирени купается каждый пустырь
Позабыв до поры про крапивную космополитность
Санкт-Петербург