С лицом измученным и серым,
на белой смятой простыне,
как жертва бешеной холеры,
лежит коленками к стене.
Протяжно стонет, как при родах,
трясется градусник в руках,
вся скорбь еврейского народа
застыла в суженных зрачках.
По волевому подбородку
струится пенная слюна,
он шепчет жалобно и робко:
"Как ты с детьми теперь одна"
в квартире стихли разговоры,
ночник горит едва-едва,
темно... опущены все шторы...
У МУЖА ТРИДЦАТЬ СЕМЬ И ДВА!!!