И ничего не остается, кроме жить, 
месить пространство, вычитать минуты,
и так прощаться с близкими, как будто
выходишь на площадку покурить.
И сочиняя мир из ничего,
и став от боли даже ниже ростом,
опять живешь среди чужих и взрослых,
как посреди сиротства своего.
Но там внутри, на самой глубине,
за самой хрупкой тонкой перепонкой,
твоя любовь испуганным ребенком
уже устала плакать обо мне.
И в этот сад, и в этот рай кромешный,
где так легко друг друга не узнать,
где никого — ни после нас, ни между —
я в сотый раз иду тебя искать.
(с) Елена Касьян
