Время и стекло.

это рассказ (очень многа букаф) и не мой, а моего лучшего друга (наравне с мужем) Морвэ))

понравится, возможно выдаст на растерзание и продолжение)

Посвящается тем, кто помнил меня всегда.

Время и стекло.

Часть первая «Осколки времени»
Себя ли позовем из темноты,
Себе ль снесем на кладбище цветы,
Себя ль разыщем, фонарем махая?
Себе ль напишем, в прошлое съезжая?
Борис Поплавский «В венке из воска»
Вещь в себе

Приятный звон монет в кошельке, была хорошая сделка. Этого хватит надолго. Можно будет немного отдохнуть, развлечься, посетить далекие страны, искупаться в изумрудных водах иных морей. Маг пересчитал сумму – никакого подвоха, все точно. В чем же был смысл предупреждения? Они не такие уж и скупые и страшные, а на репутацию можно и не обращать внимание – вознаграждение велико. Совсем скоро перед ним откроются все пути, и можно будет забыть тогда, благодаря каким нелепым случайностям они стали открыты. Кристаллик соли… неужели это так для них ценно? Да, этот предмет уникален… Вещь в себе и сама для себя... Хотя уже нет… сама для кого-то… он еще раз глянул на прозрачный куб, улыбнулся… забрал кошелек и открыл дверь. Забавно, иногда приходится заниматься делами, не зная заказчиков. Скрываются… пускай… это не важно, по крайней мере, сейчас. Какие то чудаки или собиратели курьезов, богатеи… с жиру бесятся, не иначе – из полученного золота можно отлить точно такой же по объему куб, только более тяжелый и менее прозрачный. Алхимик погладил кошелек – да, он научился Великой Трансформации: превращать неблагородную соль в самое, что ни на есть золото в виде полновесных монеток с отчеканенными на них коронами и царствующими особами.
Резкая вспышка перед глазами, боль и запах жженой кожи – на плече дымится тавро. Как же так? Они не имели на это право! Он снова посмотрел в текст договора – «предмет передачи – Вещь в себе». А какая вещь может быть в себе кроме самого себя? Это было бы очень смешно, если бы не было так печально… продать самого себя… как скота. «Скотина… да, теперь я – скотина… тварь бессловесная и безропотная… и кровь моя подобна закатной заре… такая же красно-бурая». Маг смахнул предательскую слезу – не о чем сожалеть. Сам виноват – самому и расхлебывать… Он развязал тесьму у кошелька… Улыбнулся, глядя на богатство, что ему больше не нужно по факту… Да они все точно рассчитали – покупая кого-то можно ему и переплатить. У скотов ведь не бывает собственности. И никогда не было… Но одно они не учли… несколько свободных минут… последних в его жизни. Жаль, что нет оружия… очень жаль… даже яда и то нет…
Звон разлетающихся монет смешался с хохотом безумного алхимика, продавшего вещь в себе… Они тоже смеялись… когда пошел первый огненный дождь… а кровь у них такая же багрово-бурая, цвета кипящего неба…

Извержение

Кошка давно собиралась увидеть извержение. Нет, ее не интересовал банальный выход магмы на поверхность из жерла вулкана – здесь должно явиться Полное Извержение. Это момент, когда огненный ливень сметает леса, когда потоки раскаленного хаоса разъедают само пространство, когда ночь кипит над головой, а земля ревет как взбесившийся бык. А существа превращаются в затейливо вспыхивающие и метающиеся огоньки. Кто еще может оценить эту грандиозную иллюстрацию светопреставления, кто еще способен ей восхититься… Его нельзя назвать красивым, нельзя назвать ужасающим. Это проявление силы… бессмысленное и беспощадное, как восстание в Вечном Заключении. С ним нельзя справится, ему нельзя противостоять – ему нет числа, в нем нет меры. Его нельзя охватить, его нельзя взвесить. У него нет причины, и нет ему следствия.
Она посмотрела вверх… В небе ничто пока не предвещало грозы – тусклое солнце лениво грело смерзшуюся слякоть… В этой скучной обыденности нет место выхода стихии. Может быть, она ошиблась? Кошка пожала плечами – жаль, но что тут поделаешь… И тут она услышала шорох, приглушенное шуршание и еле заметный топот маленьких лапок. Сомнений нет – это крысы… А раз они засуетились – недолго ждать осталось. Это хорошо – ненамного ошиблась со временем… кошки ведь терпеть не могут ждать, если только не выслеживают добычу.
Кошка зажмурилась – купаться в солнечных лучах обреченного мира особо приятно… она прогнула спину и вытянула лапки… скоро, еще совсем немного. Что-то подобное порыву ветра приподняло ее и мягко опустило на ворох мусора. Рядом стоял ржавый капкан с высохшим кусочком сыра… видимо ни одна из крыс не была настолько голодна, чтобы искуситься им. А крысоловы почему то не собирались менять приманку. Впрочем, какие могут быть здесь крысоловы… в этих лазах и дырах только одни хозяева. Затхлый запах и узкий коридор… вот, что значит - забыла об осторожности! Расслабилась… решила погреться. «Жаль, такое представление пропущу, - дулась про себя кошка, - а следующее… когда оно будет?» Но она особо не переживала – вместо наблюдения за крушением мироздания ей предстояла охота… охота на бегущих крыс.
Крысиный лаз
Он прекрасно знал, что из любого помещения можно выбраться – было бы желание. Даже если дверей и окон нет, а там, где они есть – они заперты на засовы и обвешены сверху донизу всевозможного рода замками. К чему отбивать себе руки и срывать голос, пытаясь привлечь к себе внимание? Не услышат, и хорошо, что не услышат – ведь хороший удар дверью в лоб может привести к весьма печальным последствиям. Нет, прямой путь не всегда самый быстрый, а самый быстрый очень редко ведет к цели, а который ведет – почти никогда до нее не доводит. Но он знал, что уйти можно всегда – надо только уметь видеть, уметь чувствовать. Во всех стенах можно найти дыры, щели и провалы, через которые можно протиснуться дальше, а в особо удачных случаях даже почти при этом не испачкавшись. Конечно, никто не даст гарантий, что выберешься наружу. Но все равно – что-то новое… непривычное. А он прекрасно осознавал, что уж лучше неизвестность, чем вымощенная гранитными плитами обреченность. Все равно – страшновато… Ага, вот и он… искомый проход… как всегда замаскирован… на этот раз под гобелен с танцующим единорогом.
Он осторожно откинул угол изящной ширмы и пролез дальше. Проход был не ахти какой - узкий, пыльный… пахло старым тряпьем и затаившейся опасностью. Но не в его правилах было поворачивать назад. Чем дальше, тем проход становился все шире и просторнее. Пыли стало меньше, но ощущения опасности больше: то там, то тут зловеще зеленели охранные руны. Однако он был опытным проходимцем – и его почти звериное чутье хранило его от случайностей. Проход, а точнее уже коридор начал ветвиться… он неплохо разбирался в структурах подобных лазов (они подчинялись простому правилу правой руки) поэтому он спокойно начал обследование образовавшегося лабиринта, все также виртуозно обнаруживая заранее всевозможные ловушки, которых становилось все больше и больше: падающие гильотины, маятники, ядовитые бродячие пятна. То и дело ему попадались тела его неудачливых предшественников… скелеты и мумии, которые своим присутствием отмечали особо опасные участки пути. Он не знал, да и особо не задавался вопросом – какова природа этих лазов и лазеек… кто и когда их проделал. Он, как и все остальные лишь пользовался ими, когда телепортационные устройства выходили из строя – как запасным выходом или «крысиным лазом» - именно так вошло в привычку называть это среди исследователей. «Как жаль, что в этой аномальной зоне все работает аномально», подумал он, уже по привычке нажимая в центр медальона. Ничего не выходило… оставалось только одно – продолжать движение вперед.
Вот еще одно ответвление… он уже потерял им счет. Ноги устали, а желудок все настойчивее требовал воды и пищи, запасы которых почему-то не захотели перенестись вместе с ним. А тем временем медленно, но верно подкрадывалось отчаяние. И тут он почувствовал, что воздух стал немного свежее. Еще не веря своей удачи, он последовал навстречу еле заметному току воздуха. Это проход вывел к подземной реке, что вытекала наружу. Решив не рисковать, он осторожно обошел по берегу столь притягательные и завлекающие токи воды… Главное - выйти из аномалии, а там можно легко вернуться домой. Он пометил меткой своего клана выход – чего-чего, а тщеславия у него было предостаточно. После чего довольный собой прошел дальше, в центр каменного поля...
Громкий скрип отвлек его от активации медальона… последнее, что он увидел – это парящего ангела, пока на него не надвинулась всепожирающая тень…
… Тормоза взвизгнули, и бронеход дернулся вперед.
- Ну, что там? – недовольный голос спросил у водителя.
- Ничего особенного, сэр! Это просто крыса…
- Ни черта себе крыса – да она побольше моего Чарли будет, – хозяин недовольного голоса вылез из люка и изумлением рассматривал то, что водитель назвал «просто крысой»… на шее у зверюги на серебряной цепочке висел кулон со стертыми знаками зодиака, а комплекцией она могла соперничать со среднего размера бульдогом.
- Вот поэтому, сэр, мы и ездим на бронированных вездеходах… и ходим в усиленной броне.
- Да уж, постарались предки, иху мать… - он оглянулся, сморщив нос – между колесами тек воняющий субпродуктами водяной сток, - поехали быстрее, а то машина так этим дерьмом пропахнет, в ангар не заедешь.
- Как скажите, сэр…
Бронеход тронулся, оставляя по земле мокрый, темно-красный след…
Где-то высоко, в сумеречном небе, парила летучая мышь…

Странник

Пещера нашлась не сразу. Вход в нее придавила громадная каменная плита, на которую сверху навалился ворох булыжников и щебня, почти плотно прикрыв ее, скрывая искусственное происхождение. В который раз они убедились – что естественная маскировка, самая лучшая. Даже они, профессионалы своего дела, и то засомневались, здесь ли они ищут – ведь не всегда и не все древние книги верны. Но им повезло – неизвестный этому времени автор довольно подробно, хотя и занудливо обрисовал местонахождение «пещеры спящей принцессы». Разумеется, никаких драконов, грифонов и прочих охранников группе не встретилось, а вот рельефные особенности были указаны с поразительной для древних эпох точностью… только что карту нарисовать забыли и не удосужились координаты дать с пометкой – рыть здесь. Да, иногда просиживание часов в Библиотеке может привести к поразительному эффекту. Надо только знать ЧТО, КАК и ГДЕ можно найти. Что-что, а искать и находить у них получалось лучше всего, хотя завистники, правда, твердили, что чаще всего Странники находили неприятности на свои головы и прочие точки тела. Впрочем, никто, кроме них не обратил на странный для горного края антураж повествования, которое все библиографы отнесли к еще одному варианту мифа о спящей/мертвой царевне/красавице, на чем и успокоились. Группа же искателей приключений и наживы, получив столь четкое указание, тотчас же отправились в этот забытый изначально богами и поэтому никем ненаселенный участок центрального хребта. И вот они у цели… Проныра (прозвище настолько прилипло к главному Страннику, что он сам предпочитал себя называть так) стоял около сверкающей в восходящих лучах солнца непонятными надписями каменной плиты-двери и раздумывал, как им пройти дальше.
- Командир, - только Вояка по привычке продолжал называть свое начальство по-военному, - Умник, кажется, разобрался в этой дребедени, подойдите, посмотрите сами.
«Да, если уж Умник разобрался, то таким идиотам, как все остальные, здесь уже делать нечего…», - подумал Проныра, однако, решил все же подойти к увлеченно перерисовывающему надписи в дневник экспедиции «бортовому ученому» - уже несколько раз его бредовые по своей сути идеи помогали дойти отряду до цели, а зачем лишний раз искушать судьбу. Как известно – дуракам везет, особенно если эти дураки за спиной имеют по три высших образования…
- Ну, что там у тебя? Давай, рассказывай, кудесник, что тут такое?
Умник, казалось, был настолько поглощен работой, что не отреагировал на иронию в голосе:
- Я считаю, что это охранная надпись… которую для усиления дополнили барельефные изображения дракона и грифона по углам, - он ткнул карандашом в свое художество.
- Ну, это и троллю ясно… ты додумался, как пройти дальше, как плиту сдвинуть?
- Пока нет…
- Думай быстрее, а то чувствую, придется позориться – подмогу вызывать.
Упоминание о возможном раскрытии места было сказано лишь для того, чтобы стимулировать умственную деятельность их «гения». Репутация есть репутация – Странники ВСЕ делали сами… от нахождения до сбыта… всегда и надеясь только на самих себя. Иначе в их деле нельзя… однако, Умник про такое просто мог забыть…
- Ага… все ясно… надо надавить на изображения дракона и грифона – судя по всему, это не барельефы, а брусья, на которых держится плита. Посмотрите сами – сейчас прекрасно видно, что эти «барельефные изображения» из другого материала…
Проныра глянул пристальнее – и точно… зверушки были чуточку темнее. «Ай да, Умник… заметил-таки! Да, иногда и от него толк бывает… впрочем, если эта дверь открывается так, то как же его закрывали? Впрочем, эта гипотеза лучше перспективы раздробления камня буром», подумал главный Странник, одобряюще похлопав по плечу Умника.
- Силач и Акробат, нажмите на барельефы зверей, да осторожнее, лишь Тьма знает, как поведет себя плита дальше. Вояка и Снайпер, будьте наготове. Умник и Доктор, не мешайтесь под ногами, лучше разбудите Сову - крикнул он в вполголоса своим товарищам.
Из палатки донесся звук проливающийся воды и возмущенный полусонный голос Совы, грозивший всевозможными карами тем «уродам, что осмеливаются будить его в 15 часов утра».
Проныра добродушно улыбнулся – какие же они разные… бывший капитан спецподразделения, бывший наемный убийца, бывший вор, бывший вышибала в баре, бывший математик-экономист-историк, бывший хирург, бывший ясновидящий. И он с ними… бывший… чего скрывать от себя? – и он, бывший странник… изгнанный из Ордена за свое… не всегда уместное любопытство. Да, всех них объединяет то, что они сейчас те, кем являются на самом деле… свободные, не зависимые не от кого, кроме судьбы. Странники с большой буквы – самый удачный отряд охотников за древностями, которые когда-либо появлялся в этом, да, наверное, и не только в этом мире.
Тем временем плита мягко покачнулась и отодвинулась в сторону группы, тоже подозрительно мягко и бесшумно, превращаясь в своеобразный мостик. Когда она опустилась достаточно – все увидели, что она действительно очень похожа на откидной мост с двумя металлическими рычагами по сторонам.
- Отлично, теперь тащите камни, чтобы эта плита не закрылась раньше времени! Сова, с добрым утром, - он обратился к долговязому парню, постоянно ходившему в темных очках, - прошу, маэстро, Ваш выход.
Сова отвесил Проныре картинный поклон и вошел внутрь.
- Шеф, может, я просто психую, но стоит ли идти дальше? Здесь… - донеслось из грота, что-то не так… какие-то хрустальные фигуры… звери и воины в полный рост.. они как живые… мне… мне страшно…
- Сейчас идем… глянем, что тебе почудилось.
Однако Проныра понимал, что Сова тем и ценен, что ему никогда не чудится… Прикинул, сколько будет стоить статуэтка размером с него… а раз уж их там много – хозяева не обидятся, что одной из них не станет. Или хозяйка…
Группа вошла дальше в проход – и верно во внутреннем зале была целая круговая галерея статуй… звери и воины, казалось, что они просто застыли на месте в движении, настолько точно была передана пластика тел… В центре же стоял сделанный из того же хрусталя саркофаг. Проныра прикинул – пожалуй, вон тут хрустальную лису вполне можно будет взять – не тяжелая, и по виду компактная, такая и скачку по горам выдержит. А средств вырученных за нее хватит не только, чтобы оплатить издержки по этой экспедиции, но и на другою подобную этой безумную затею хватит.
- Народ, слышь, хватайте вон ту лисицу и валим отсюда… на этот раз Сова как нельзя прав… мне тоже здесь не нравится…
Группа с небольшим трудом подняла хрустального зверя и потащила его к выходу. Сам же он решил таки посмотреть на хозяйку всего этого великолепия и двинулся в центр.
- Шеф…
- Я сейчас… интересно же… Проныра я или нет?
В хрустальном гробу лежала молодая темноволосая девушка… выглядела она просто спящей. Проныра разумом понимал, что она уже давно мертва, но сердце отказывалось в это верить. Успокоив разум тем, что хочет лишь ее потрогать, он отодвинул крышку и дотронулся до лица. Оно было холодное, но… живое? В голове роились сказки о спящей принцессе, почему то перемежаемые похабными студенческими песенками в ее же честь… Все таки разум и осторожность победили любопытство и романтизм, и Проныра, погладив по волосам «спящую» красавицу, решил закрыть крышку. Как вдруг кто-то хватил его за руку. Странник застыл в ужасе – единственный, кто мог сделать подобное, лежал в гробу… Девушка тем временем открыла глаза и приподнялась, не отпуская руку… Странник не отводил удивленного взгляда от воскресшей… «И чего мне с тобой делать то? Во влип то, ты и языка моего и не знаешь…»
Тем временем их взгляды встретились… она посмотрела в него, а он в нее… и все понял… но было уже поздно… не было ни сил, ни желания отвести взгляд.
- Кто ты? – спросили глаза.
- Странник…
- И куда ты шел, к чему странствовал?
- Никуда…
- Ты пришел…

…Очнувшись от странного сна, Королева швырнула на пол плюшевую игрушку в виде маленького человечка с удлиненными ушками.
- Только богам известно, как ты меня напугал, Проныра… - она потрепала свою любимую куклу по малиновым волосам, и слегка улыбнулась. В комнату постучали.
Набросив на себя одеяло, Королева разрешила войти. Хоть она была и самой юной правительницей, но прекрасно понимала, что просто никто не осмелиться ее будить по пустякам.
Вошел канцлер.
- Ваше величество, на королевскую сокровищницу было совершено нападение… его обнаружил сегодня утром казначей.
- И много ли пропало, - устало спросила она, думая про себя, сколько этот старый хмырь утащил на этот раз.
- Не так уж много… но и не мало… - канцлер замялся… хрустальная статуэтка лисы из набора Вашей матери.
Королева нахмурилась… нет, казначей, конечно, вор и подлец, но не самоубийца… такую улику трудно спрятать, а сбыть совсем не возможно… некстати вспомнился сон, где она лежала в гробу…
- А больше ничего не пропало?
- Нет, Ваша Милость…
- И никаких следов?
- Никаких… вызвали магов… те руками разводят.

Королева бросила взгляд на плюшевого альва, грустно улыбнулась – «Ах ты, Проныра, Странник…» И тут ей показалось, что игрушка самодовольно ухмыльнулась в ответ… мол, знай наших.

Дорога

Эта дорога была всегда… по крайней мере, она не помнила того времени, когда она по ней не шла… она шла по ней каждый день… и даже ночью… во снах, она постоянно шла… Ее когда-то роскошное одеяние постепенно превратилось в лохмотья, богато украшенный плащ выглядел теперь нелепой тряпкой… Вот только она сама почему то не менялась со временем, и людям, встречавшим ее снова через несколько лет казалось, что встречали не Элли, а ее дочь… или внучку…
Да, она помнила, что ее зовут Элли… безумная Элли… Ну, конечно, ее никто не звал. Она всегда приходила сама, тихо и бесшумно, подобно призраку… Точнее проходила… почти не замечая окружающее… При всей хрупкости и миловидности Элли внушала прохожим чуть ли не мистический ужас – ее легкая, почти парящая походка в сочетании с очень бледной тенью, которую в ясный день Элли все таки отбрасывала, придавала ей сходство с посланцами с Иной стороны. Смельчаки, правда, старались с ней поговорить или хотя бы привлечь к себе внимание – ходило сказание, что если у кого-то Элли что-то попросит, то боги вскорости оплатят сторицей. Но она не обращала на них внимание, казалось, что она просто не видела их или не хотела видеть. Единственное, что она принимала, так это еду, которую давали сердобольные старушки. Принимала со смущенной и будто бы просящей прощения улыбкой. А тех, кто пытался как-то обидеть несчастную или хотя бы остановить ее, ждали совершенно непонятные метаморфозы – грабители превращались в смиренных монахов, насильники – в аскетов-отшельников, хулиганы начали посвящать свое время изучению наук… но хуже всего приходилось представителям власти – они в почти буквальном смысле становились слугами народа – не воровали, не брали взятки, старались всем помочь… Одно было плохо – все эти преобразовавшиеся личности скоро погибали, да такой жутковатой смертью, что все нечистые на руку и слабые на совесть стали стараться не сталкиваться с Элли, а если и сталкивались, то старались не замечать ее присутствия – мы тебя не трогаем, иди своей дорогой и к нам не суйся. Она и не лезла. Было ощущение, что ей настолько не было дела ни до чего, кроме дороги. Которой не было дела до Элли.
Шли годы, а поперек них шел путь Элли, у которого не было ни начала, ни завершения. К ней привыкли, как привыкают к безобидному привидению. Даже шутить начали – «есть спящая красавица, а у нас… кхе-кхе… бродячая…». Какая-никакая, а достопримечательность – чем наша земля хуже других? И вот однажды под полночь в одной из придорожных таверн зашел разговор о… Понятное дело о чем… Люди ведь любят поболтать о жутком и загадочном и постращать приезжих всяким разным Иномирьем. В общем, разговор плавно перетек на Элли... Всем давно известно, что многие небылицы и небывальщины рождаются здесь, в таверне, как присказка к доброму элю.
- А может вашей Элли совсем не существует?, - лениво расспрашивал человек в дорожном костюме своих пьяных собеседников, - может просто люди видят в этом образе нечто другое, совесть, например… вот, она то и карает ублюдков, а если человек честен – так до него и дела ей нет
- Э-э-э, мил человек, не бывает такого, чтобы у всех совесть выглядела одинаково. Тем более, моя бабка сама лично кормила Элли хлебом…
- А сколько лет твоей бабке?
- Восемьдесят пять…
- Ну, доживи до ее возраста, и тебе не то привидится. Вот смотри, всегда встречи с Элли проходили наедине. Значит, не было сторонних свидетелей… А бабка могла хлеб сама съесть и забыть об этом.
- Ты нашу Элли не тронь… - к беседе подключился Йон, местный забияка и забулдыга, - она, хоть и странная, но своя…
- Ага, а ты, судя по твоему виду ее родственник, братец наверное, - дружный хохот наполнил зал, - на, выпей за ее здоровье... – сказал путешественник прежде, чем Йон сообразил, что его осмеяли, и протянул флягу с дорогим вином. Можно было радоваться – скоро слухи об Элли совсем прекратятся… и если даже ее и будут искать, то уже не найдут… князь будет доволен…
Лучины вспыхнули ярче, еле слышно отворилась дверь. Ветер вместе с дождем и мокрым снегом ворвался в таверну. Слуги бросились закрывать дверь на засов – кому надо, постучатся . Никто и не заметил, что кроме ветра и снега в таверне появились и иные гости. Темноволосая девушка в тускло светящемся плаще еле заметно коснулась плеча Йона. Он вздрогнул. В таверне резко стало тихо. Настолько, что завывание ветра за окном, казалось, было единственным звуком в этом застывшем мире.
- Не бойся, братец, - улыбнувшись, сказала ночная гостья, - если я и совесть, то только вот этого… господина.
- Как… тебе это… этого не может быть, - бледно-зеленый постоялец если и отличался по внешнему виду от трупа, то в худшую сторону, - ты же не можешь войти в дверь…
- Не могла… кстати, это твое, - она бросила перед ошеломленным путником яркую открытку, - бармен, можно кружечку эля, я уже не помню когда последний раз была в компании… Сейчас, только деньги найду… что, мне бесплатно? Спасибо, тогда всем можно тоже бесплатно? Вы так добры…
Маг сидел ни жив не мертв… Перед ним стояла недопитая кружка с усиливающим силу слова зельем, которое по ошибке было налито в винную флягу и лежала глянцевая открытка, в которой каллиграфическим почерком было выведено пожелание: «Пусть твой путь никогда не кончится»…

Открытая рана

Красные змейки струились по рукам, чертя замысловатые узоры. Он давно полюбил это зрелище и находил особенное, только ему понятное удовольствие – смотреть, как с каждой вязкой каплей из тела выходит жизнь и наполняет собой, холодную, с синеватым оттенком ванну. Он еще раз посмотрел на часы – скоро, осталось подождать какую-то малость… Постепенно ожидание сменилось азартом и легкой дрожью – сегодня у него свидание… с Той, кто всегда приходит.
Он прекрасно помнил, с чего это начиналось. Брошенный в водоворот судьбы, когда-то давно (наверное в прошлой жизни), не нашел другого выхода кроме открытия двери для своей крови… ему было очень страшно… очень обидно, что ничего иного нельзя было сделать. И в тот благословенный момент, когда серебряная нить жизни натянулась и была готова уже порваться, он увидел КАК все, что его тяготило, можно было решить. Она пришла к нему и принесла знание, что делать дальше. Уже в реанимационной палате он преступил к выполнению своих планов. Попросил коммуникатор, набрал до Того Момента незнакомую комбинацию и сказал: «Господа, если хотите удержаться на плаву сделайте то-то и то-то… Если надо будет – вы меня найдете». И действительно, через день в больницу прибыла делегация, изрядно перепугавшая не только медсестер, но и видавших всякое санитаров и охранников… А еще через неделю в его руках был целый город, а точнее городская информационная сеть, что подобно кровеносным сосудам проникла в каждую зону урбанизации. После его прихода в Корпорацию, ее дела резко пошли вверх – взлет был настолько стремителен, что никто из конкурентов не успел и моргнуть, как уже был исчислен и взвешен. Нет, он не стремился к власти – это власть стремилась к нему, пытаясь с помощью «сладкого ярма» превратить его в слугу. Но ему давно не были нужны деньги, слава, почет… Ему нужны были лишь свидания с Той, кто всегда приходит. И за эти свидания он платил своей кровью, что каждый раз красной змейкой струилась по рукам, повторяя рисунок вен, из которых она истекала. И каждый раз Она советовала Ему, говорила, что надо делать дальше… Вот и сегодня, он ждал Ее совета - его компаньоны, премерзкие и приземленные твари требовали от «аналитического советника по вопросам случайных изменений» все больше и больше… Честолюбивые и беспринципные, они прекрасно понимали, что все их будущее его руках. И берегли эту «алмазную уточку» как только могли, а могли они много. Очень скоро было замечено, что все «вдохновения» этого странного и непонятного в своем безусловном безумии советника случались после того, как он совершал акт кровопускания. Поэтому заранее была готова бригада врачей-реаниматоров, а также обеспечена горячая коммуникационная линия. И им было прекрасно известно, что его Дар уникален – ни к кому другому Она не приходила, впрочем, о Ней никому не было известно в этом мире. Кроме него…

- Я хочу сделать тебе приятное… что ты хочешь?
- Никогда с тобой не расставаться… и чтобы меня никто не беспокоил.
Она улыбнулась – «хорошо… да будет так…»
Последнее, что промелькнуло в его угасающем сознании это легкое, почти воздушное прикосновение Той, что всегда приходит. На этот раз врачи прибыли слишком поздно…

Подарок

Панель псевдоэкрана весело мерцала мириадами искорок-звезд, серебрилась спиралями галактик и облаками туманностей. Казалось, что лишь хрупкое стекло отделяет Обсерваторию от бесконечно прекрасного космоса. Разумеется, всем было известно, что ничего подобного нет за пределами капсулы, но это было так красиво… А они больше всего ценили красоту, поражающую и многовариантную… таинственную и опасную, как пространственный вихрь. Именно поэтому небезграничные энергоресурсы этого мини-мира немилосердно тратились на поддержание различного рода иллюзий и условных заменителей – псевдопанелей, стереостен и прочих украшений. Было выявлено путем долгих проб и ошибок, что этот маленький кусочек пространства должен выглядеть домом, а не военной базой или временным укрытием. Когда капсула раскроется - путешественникам поможет знакомая обстановка, которая, если будет необходимо, преобразуется в эффективное средство защиты. К тому же подобные путешествия редко длились долго – от силы три-четыре двенадцатых стандартного года, и ресурсов на такую роскошь хватало с лихвой. Но с этой капсулой все было не так – она была на Путях уже полтора года и внедряться куда-либо не собиралась. Древние романтично настроенные личности поэтично называли подобные путешествия «дыханием свободного полета». На самом деле в них не было ни дыхания, ни свободы, ни полета. Отталкиваясь от всего известного и сущего, камера упорно стремилась вывернуться наизнанку, показаться той стороной, которой нет. Со стороны это кажется грандиозным экспериментом, вызовом мирозданию, подвигом ради разума, но пилоты камеры прекрасно понимали, что они в очередной раз пытаются обнять свое отражение в зеркале. Да, мир к которому они стремились был рядом, настолько рядом, что мерцал своими звездочками на потолочной панели мнимого неба. Но не возможно попасть в никуда – нельзя зайти за горизонт, проснуться завтра, пробить дыру в небе… Иная сторона надежно скрывала свои тайны, кокетливо блестя шероховатой кожей змеи Аммы… А самое комичное в этой ситуации было то, что даже в этом бессмыслии был определенный смысл – ухватившись за теорию «зеркальных дыр» им удалось выторговать неплохое свадебное путешествие. Она неслышно вошла в зал Обсерватории и присела около голографического ручейка.
- Милый, ты опять жжешь все звезды, ну, прям как маленький, - сказала она ласково и почти без упрека, как и всем, ей очень нравилась красота.
Он сидел в свободном кресле и, таинственно улыбаясь, смотрел в псевдонебо.
- Ну что с тобой? Ты такой грустный… Скучаешь по дому? – продолжала допытываться она, - я прекрасно тебя понимаю, там был целый мир, а здесь… здесь лишь я…
Не отворачиваясь от «небосклона», он проговорил:
- А ты помнишь, какой сегодня день?..
- Сегодня… хм, полтора стандартных года и 5 стандартных дней от нашего отправления.
- А еще? – в его голосе звучали искорки.
- Ну… не знаю…
- Эх ты, сегодня ровно тысяча дней с того момента как мы познакомились…
- Ой, и правда, - ей было очень приятно знать, что он помнит такие даты, - ах, ну как я могла про это забыть… и это все небо сияет для меня?
- Ну… можно и так сказать… - он приподнял руки и небосвод приблизился… теперь половину обзора занимало огромное матово-оранжевое светило, рядом с которым еле заметно сияли синие, красные и зеленые шарики планет.
- Ой, какая красота… - нет, разумеется, ей больше нравился вид с меньшего расстояния, но раз он приблизил эту систему, значит, надо было показать свою заинтересованность и восхищение – даже здесь, на просторах Ничего все также действовали правила этикета.
- Нравится? – изображение еще раз приблизилось, и над головой у них низко висела какая-то огромная, в бурых пятнах облаков, планета, - я тут немного поработал и… смотри теперь внимательно. Из облака медленно стала выстраиваться фраза: «Для самой красивой и любимой по все стороны Зеркала!»
- Ты переделал программу моделирования неба? Как мило! Я тебя тоже люблю! – она подошла поближе и обняла его за плечи.
- Не совсем программу… Ты ведь знаешь, что с помощью программы небосвод показывает нам Иную сторону. Так вот, я открыл способ влиять напрямую на то, чего нет…
Она с недоверием взглянула на небосвод – действительно, изменить программу можно, хотя это очень сложно и на это нужно было время, но менять там… Она прекрасно понимала его желание показать себя самым-самым, но всему есть предел… сейчас она его вернет к реальности.
- Значит эта планета теперь моя? И я могу с ней делать что хочу?
- Да, это мой подарок… ты можешь делать с ней, все что хочешь.
- Тогда… тогда я хочу… хочу, чтобы она вспыхнула звездочкой! Раз это газовой гигант – значит это вполне возможно, - сказала она с небольшим ехидством – на подобное изменение в программе можно сделать примерно три стандартных дня, посмотрим, как этот Властелин Иной Стороны выкрутится.
- Ну, желание хозяйки закон для космоса… - еле слышно прошептал он. Изображение несколько удалилось и стало менее ярким. А потом… потом на фоне оранжевого шара ярко вспыхнула красная искра… Следуя неслышному приказу, камера обзора приблизилась – и теперь все небо было в кроваво-красном сиянии новой звезды, которой не было если бы ей не пришло в голову попросить.
В Обсерватории было темно и светло одновременно… прекрасно и одновременно страшно… казалось, что все эти квази-пейзажи стереостен стали на несколько секунд живыми настолько, что почувствовался ветер, что блуждал по лесной дороге, ветер, которого никогда не было. Да, ему удалось поразить и удивить ее. И ей уже было давно неважно, как это ему удалось… она была вся наполнена этим чужим и поэтому притягательным ветром, и была несказанно благодарна за такую возможность… На краю сознания она еще пыталась все списать на миражные аэрозоли, которыми вполне мог быть обработан воздух, но зрелище звездного рождения было настолько ошеломляюще, что сами мысли о подобном выглядели пошлым анализом детской сказки.
В Обсерватории вдруг что-то изменилось. Она почувствовала это третьим зрением, доставшимся ей от своих странных предков. Глаза сами собой поднялись вверх… Посреди небосвода зияла огромная дыра, из которого лились кроваво-красные лучи красного карлика.
-Смотри же… у нас получилось, - она хотела обнять своего мужа, но ее руки свободно проходили через его тело, а он все также молчаливо улыбался, смотря сквозь зеркальную дыру, из которой сквозь него лился красным потоком Иной свет.
Тогда она совершила, то, что сделала бы любая женщина на ее месте – она закричала.

Флюгер

За ним давно уже приклеилось прозвище Флюгер. Будучи необидчивым и незлопамятным, он свыкся с ним, как свыкаются с поношенной одеждой с чужого плеча – немного жмет, но носить можно… Что скрывать, в этом прозвании было рациональное звено – подобно флюгеру он постоянно показывал, куда ветер дует: стоило ему выйти на улицу в новом костюме, как через несколько дней его фасон считался самым модным… чем бы он не начинал увлекаться, то вскоре становилось всеобщей манией. Книги, музыкальные группы, картины – все проходило через него, и лишь потом становилось известным и всеми любимым. Как у всякого флюгера у него не было ничего постоянного – постоянно менялось все – настроение, манера общения, компания… И всегда он был на стыке, на пике нового и в будущем известного. Некоторые его приятели (сами понимаете, друзей у флюгеров быть просто не могут) приносили ему свои рассказы и стихи, пели песни, в надежде, на широкую славу в будущем, но он только хмыкал и зевал, бубня под нос: «да, все было великолепно… это просто настолько потрясающая вещь, что я ничего не понял». Наивные горе-певцы выползали из его квартирки полные оптимизма, а графоманы были настолько вдохновлены, что начинали писать сразу несколько новых «нетленных творений». Разве мог он сказать им правду? Он слишком боялся расстроить их, рано или поздно ведь это все равно случится… и э