В сапогах, в потёртой блузе,
С бодуна, во всей красе,
Шёл мужик по кукурузе,
По несжатой полосе.
Пиджачок торчал кургузо,
Из цигарки шёл дымок,
Думал: "Вот же… кукуруза…"
Думать дальше он не мог.
Вдруг зарявкали моторы,
Подошёл комбайнов строй,
И в комбайне – Тот, Который,
А в соседнем – Тот, Второй.
В куртках фирменной расцветки,
В окруженьи поселян,
И в руках у них ракетки,
И у каждого – волан.
Неприступный и хрустальный
И стремительный, как вжик,
Путин вышел из комбайна.
Путин! Тут и сел мужик.
Вышел, солнцем осеянен,
Наступил в родную слизь.
"Что, трясёшься, поселянин?
Это правильно, трясись".
Увидав перед собой их,
Поселянин заблажил:
"Как же вас сюда обоих,
Чем я это заслужил?"
Неожиданно доступен,
Побалакать он мастак:
"Да не бойсь, – промолвил Путин, –
Мы с Димоном просто так.
Видишь, нынче за обедом,
Доедая эскалоп,
Мы подумали с Медведом,
Замутить ещё чего б?
Всяко делали, чего там,
Забавляли всю страну:
Управляли самолётом,
Погружались в глубину,
Нежной дружбы не таили,
Пели рок, коров доили,
Твиттер, свитер, Макинтош,
Лыжи, транспорт – всё, что хошь.
И при звоне чашек чайных
Был ответ произнесён:
Мы ни разу на комбайнах
Не играли в бадминтон!
Ни в России, ни в Союзе
Так не делали, скажи,
И при этом – в кукурузе!
Ведь смешней же, чем во ржи?"
Совершенно оболванен
От таких серьезных тем,
Тихо ахнул поселянин:
"Вот же круто! А зачем?"
Путин скушал эту дерзость
И ответил не по лжи:
"А чего ещё тут делать?
Ну не править же, скажи?"
И мужик, напрягши память,
Так и брякнул королям:
"Правда. Лучше вам не править.
Лучше так вот, по полям.
И ракетки, и воланы,
И комбайн для куражу…
А какие ваши планы,
Я хоть бабе расскажу?"
И с усмешкою, как ангел,
Он сказал: "Примерно так:
То ль на лыжах в акваланге,
То ли в танке на журфак".
Что тут скажешь, что предложишь,
Лёжа в страхе на стогу:
"Как ты так, без литра, можешь?"
"Да, – ответил он, – могу".