У Темки в саду скоро выпускной.
И это меня натолкнуло вот на какую мысль - ему совсем-совсем нужен свой альбомчик с детскими фотографиями.Уже около месяца, как я озадачила всех его родственников найти хоть какие-то его детские фотки.
Нашли.А я случайно натолкнулась на вот такие подписи, которые я обязательно сделаю к нашим с ним фото.
Ты не запомнишь, как ты смотрел на меня, сразу после того, как увидела тебя в больнице. Или как я прижимала тебя к сердцу и шептала тебе на ухо: «Привет, малыш!»
Ты не запомнишь, как ты спасал меня, когда я была в плохом настроении. Как ты заполнил мое сердце. Пока тебя не было, я была слаба, а ты подарил мне смысл.
Ты не запомнишь, как я с гордостью смотрела на тебя, куда бы ты ни шел, и ты всегда был моим самым красивым мальчиком.
Ты не запомнишь, как я смеялась над всеми забавными вещами, которые ты делал, и улыбалась, когда видела, какое у тебя доброе сердечко.
Ты не запомнишь, как я расчесывала твои волосы, а ты смотрел на меня. Мы не говорили ни слова, а наши души соприкасались, и мы говорили друг другу все, что нельзя сказать словами.
Ты не запомнишь, как мы играли и щекотали друг друга. И не запомнишь, как я хитрила, ждала, когда ты подкрадешься ближе, чтобы схватить тебя и покрыть твое маленькое личико поцелуями.
Трогательные, не правда ли?
В результате этих поисков выяснилось, что Темкин биологический отец, который умер до его рождения - был профессиональным спортсменом. Теперь понятно, почему в 6 лет он такой крепышонок.
Мельком видела его маму. Из прекрасной цветущей женщины она превратилась в почерневшую худышку.Просит даже не напоминать ей, что однажды у нее был ребенок.Работает.
И мне остро жаль её. Я даже не могу представить - какой силы эта боль...И странно, что она так легко смирилась, отказалась от встреч с ним.
А сестра не позволяет мне видеть моего 4-летнего племянника... и мне тоже тоскливо. И я однажды опять крамольно сравнивала сына и племянника.. И поняла, что сынулю еще нужно учиться и учиться любить - нет той глубины всепрощения, как к мелкому.
А еще я вернулась к книге.И даже сняли мы дачу в живописнейшем месте. Так мужу и сказала - для вдохновения и ребенка. Не загибаться же нам опять от духоты и пыли на 9 этаже панельного дома.
Муж в грусти. Я предпочитаю к нему не приближаться. Не знаю с какого бока зайти - ему все больно, все обидно. И опять говорит, что разочарован во мне как в матери и жене. Ему не нравится, что я брожу с сыном под дождем и ветром, позволяю ему мерить лужи и падать с велосипеда. Мой стиль воспитания несколько пофигическй, его - опекаемый. Он предпочитает, чтобы ребенку было безопасно. Чтобы отношение к ребенку: ровно-выдержанное без объятий, приступов ласки и вспышек злости. Безопасно и теплично. Как в его детстве. А я за разумную свободу, за обнимашки с бродячим псом и за собственные ребенкины шишки.
И мне чего-то плевать на его слова о моем бестолковом материнстве. Это просто яд, скопившийся внутри. Которым нужно отравить другого, чтобы самому не сдохнуть. В конце концов, все покажет время.
у меня вновь отросли волосы, они касаются моих щек, я держу за руку своего ребенка и с восхищением разглядываю, как за одну ночь родились листья....
А еще 9 мая др у моей умершей мамы.
И до мурашек. Накануне сын что-то мастерил и вдруг сказал - это открытка для твоей бабушки-мамы, я слышал что у нее праздник - отвези на могилку...
