Нашла письмо, написанное подруге по свежим впечатлениям. Чего добру проподать! До сих же пор нормально про свои роды так и не рассказала!
Цифирь: Маша родилась 1 сентября 2007 года в 13-00. Весу в нас было 4.180, рост – 53 см.Это первые роды. Через 2 месяца после родов мне исполнилось 30 лет.
Беременность была праздником. Много смеялась! С энтузиазмом работала, даже на 2 работах, на одной до шестого месяца, на другой - до начала девятого. Из жалоб - разве что отёки.
В начале сентября мой роддом должен был закрыться на мойку. 29 августа я пошла в ЖК на осмотр, это уже на следующий день после ПДР. Моя чудесная постоянная врач ушла в отпуск, была другая тётя. Тетя затеяла кипеш – перенашиваешь, крупный плод и вообще, бегом на стационар. А твой роддом завтра закроют. Я пришла домой и позвонила главврачу роддома. Говорю (наивная): вы закрываетесь, а я все не рожаю. Как мне быть, ехать в другой роддом на «семейные роды» передоговариваться? Он: приезжайте завтра к нам, я посмотрю, и будем решать. Я приехала. Он посмотрел. Всё готово, всё поспело, скорее всего, завтра зарожаешь. Я – завтра вряд ли, наверное, послезавтра. Что-то мне казалось, что дочь будет осенняя. Он – ну хорошо, договорились. Устроили меня в паталогии. Все девченки в этот день разъезжались, а меня вселяют. Все делают удивленные глаза, а я – тем паче. На следующий день поставили капельницу, сказали, не стимулирует схватки, а готовит родовые пути, но уже после нее может тянуть низ живота. Мне – хоть бы хны. Меня, между тем, со 2 этажа переводят на 1-й, уже непосредственно в отделение «Семейных родов». Муж отрабатывает последний день перед отпуском и приезжает ко мне на ночевку. Приходит главврач, щупает живот, снова говорит – да, будем рожать. А Германа всё нет, тихо, никакого подобия схваток. Мы с Кирюхой вечером погуляли, ложились спать и Машку уговаривали «завтра выходи!»
Разбудила акушерка в 6 утра: на горшок и на стол. Я пошла и обнаружила отошедшую пробку. Пошла на стол. Седовласый мужчина-врач добротно поковырялся во мне и потекли воды. Не знаю, колол пузырь или умеет это делать ручками. Начались слабенькие схваточки с интервалом минут в 20. Я разбудила Кирюху, рожать будем, говорю. Рожать так рожать. Через час пришла акушерка уже с другой смены. Стали опять смотреть. Интервал схваток – минут 15. Смотрю, девочка-врач скривила губы: так, говорит, мы до завтра будем ждать, ставим окситоцин. А митинговать, думаю, уже поздно, раз воды пошли, они имеют полное право стимульнуть. Стимульнули добротно. Уже через полчаса – схватки через 2-3 минуты, интенсивность боли наростает просто космически. Я простояла, держась за детскую кроватку и вертя попой, пыталась 1 раз лечь и массировать себе поясницу – какое там, корежит от боли, лежать невозможно. Ни о каких мячах и стенках речи быть не могло – капельница. Но. Капельницу мне поставили так, что с ней можно ходить. Что я и делала. Спасибо Кирюхе, что он за мной ее таскал, потому как капельница была без колес, обычная тренога. Кирилл записывал время схваток, массажировал спину, косточки, был молодец. В начале пыталась слушать музыку. Включаю плеер – Борис Борисыч запевает: «Маша и медведь, главное – это взлететь!» :) Да уж, думаю, полетели. Минут через 40 я плеер с себя стащила – уже было не до него.
В 11 часов на осмотре – раскрыто на 4 см, голова идет хорошо. Влили еще и спазмолгетик, велели полчаса полежать и снова ходить. Это было адски – лежать, когда так корежит. И проблеваться захотелось. Акушерка говорит, не нервничай, это нормально! Я и не нервничала, я про этот эффект читала, ага. Кое-как переждала эти полчаса и снова вскочила. Кирилл не выпускал массажер из рук, я косточки себе просто выламывала. Смотрела в окно. На трансформаторной будке горел средь бела дня фонарь. Меня это дико раздражало! А более всего - проклятая капельница. Акушерка заглядывает, ты как, говорит? Дубасит, отвечаю. Страшно удивилась. Никто ей еще так свое состояние не описывал.
Потом сказала – помоги мне, оттащим ненавистную эту капельницу в душ. Благо, санузел тут же, в комнате. Мы через капельницу стащили рубаху, Кирилл держал руку с капельницей, а я поливала себе живот холодной водой. Так можно было хотя бы чуть-чуть существовать. Тут меня стало подтуживать, но я подумала, что это – глюк. Минут 30 мы были под душем. Я думаю – сейчас за мной придут. Схватка отпустит, я высунусь из душа, Кирилл меня чуть оботрет, меня снова скручивает, и я – назад. И так – раз 5. Он уже начал бурчать. Потом кое-как выползли, минут 20 ходили, я уже ничего не соображала. В 12-30 акушерка пришла звать на осмотр, оказалось – рожать. Головка вошла! Спрашивают – подтуживает? Я – иногда да, но я стараюсь продышать и расслабить. Забрались на стол. Подняли мне туловище. Ноги сводит, жесть. Врач вопит: Обалдела, девица, у тебя уже голова торчит! И давай ноги раскладывать. Вцепилась в скобы. Стало полегче. Девочка-врач: Викуся, счас придет потуга, хватаешь воздух и что есть тужишься, потом – снова, и так – за потугу – 3 раза. Ага, думаю, помню. Стало накатывать. Поехали, говорю.
Боже, как я дулась. Это было запредельное ощущение… Ага, говорят, молодца, хорошо пошло. Врач – акушерке – вот, смотри, побелело уже. Так, думаю, счас чикнут. Но сам момент не поймала, стало тянуть на следующую. И снова – понеслась. Врач – ну ничего себе, ты даешь, ребенок вылетет, нас тут всех раскидает. Снова 3 и уже вот-вот. Стали ждать 3-ю. Все хорошо, говорят, все идет очень хорошо. Третью ждали долго, вроде пошла и вдруг прекратилось. «Фальстарт», говорю. Ничего, отдыхай пока, дыши. Потом врач – ты, наверное, уже начинай, оно потом само догонит. Я начала. Вспомнила, как читала в «Родах без боли»: «Когда головка начинает давить на дно таза, женщине часто сложно расслабить мышцы выходного отверстия, так как это абсолютно новое ощущение для каждой из них». И тут чувствую – идет, родненькая! Вытуживаю и жду. Тихо-тихо, говорят. Словом, через несколько секунд Маша начала верезжать. «Ой, кричат, и обделались сразу, и кричим, и какие большие, тут не менше 4 кг» А потом – «И Боженька нас пометил!» На коленочке у нас большое родимое пятно. Смотрю на нее. Удивилась. Она совершенно ни на кого не похожа и розовая. Ее положили ко мне на живот, еще с пуповиной. Я первый раз в жизни потрогала такую нежную кожицу. Стала целовать в волосики, а они у нее еще в кровушке. Позвали Кирилла. Он – сразу подошел к голове и стал меня поздравлять. Родили плаценту, позвали анестезиолога, надо было шить. Машу забрали обмерить, а я слежу за ней глазами, потом поворачиваюсь к бригаде и заявляю: А я-то думала, роды – это намного страшнее. Они мне – да что ж тут страшного, все нормально и естественно.
Укололи меня и я сладко и уютно забылась. И видятся мне бамбуковые стены и люди, и так все хорошо! Стала выплывать. Кирилл подходит с Машкой, уже одетой на руках. Мы начинаем говорить. Он положи Машку на живот и принес телефоны и фотоаппарат. Я позвонила маме, поздравила ее с внучкой. Маша стала сосать варежку. Мы записали чудное видео, цены ему нет. Минут на 40 нас оставили втроем: мы знакомились, общались, свет был неяркий и было так спокойно-спокойно. Потом забрали Машу определять группу крови и спросили, делать ли прививку. Мы согласились.
Машу вернули, и вскоре меня отвели меня в палату и мы стали учиться есть сисю.
Финансовый момент. Платили добровольный взнос за палату в "семейном отделении". Врачу и акушерке подарили денежку уже после родов, в благодарность. Об этом намерении во время родов не предупреждали, но персонал вел себя вполне сносно, без претензий. Потом кормили три раза в день. Не грузили. Педиатр давала толковые советы.
Очень сильные и яркие впечатления у меня остались. Так хочется еще!