Когда теряет равновесие

твое сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюет на человечество
твое ночное одиночество, —

ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и — кстати — самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.

Но лучше поклоняться данности
с глубокими ее могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да. Лучше поклоняться данности
с короткими ее дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклонятся данности
с убогими ее мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.

И опять мне снится одно и то же;
За моим окном мерно дышит море.
И дрожит весь дом от его ударов;
На моем окне остаются брызги.
И стена воды переходит в небо,
И вода холодна и дна не видно.
И корабль уже здесь,
И звучит команда,
И ко мне в окно опускают сходни,
И опять я кричу: «Помогите постойте! Я ещё не готов!
Дайте день на сборы, дайте только день!
Без звонков телефона, без дождя за окном,
Без вчерашних истин, дайте только день».
Но нет не слышат.
Отдают концы, убирают сходни,
И скрипит штурвал, и звучит команда.
На моем окне остаются брызги,
И на миг паруса закрывают небо,
И вода бурлит, и корабль отходит.
Я стою у окна и глотаю слезы,
Потому что больше его не будет.
Остаются — слякоть московских улиц,
Как на дне реки фонаря осколки.
А ещё… прохожих чужие лица,
И оствший чай,
И осенний вечер

они идут вдвоем,похожие фигуры. сложно догадаться кем они друг другу приходятся. но я знаю-это мать и сын. ей 74,ему 55. она каждый день ходят в парк на родник мимо моего дома и я их вижу в окошко,они тоже смотрят на мои окна и иногда мне машут. они всегда были в моей жизни. она-мамина подруга детства,и помнит обо всем ,что происходило в нашей семье примерно с 1941 года.

теперь о нем. он-ее сын,нездоровый каким то психическим заболеванием,полученным после несчастного случая. она его выучила играть на пианино и он всю жизнь работал в муз школе аккомпаниатором. потом в школе поменялся директор и он больше не работал. когда я была школьницей он занимался немного со мной на пианино. говорил он невнятно,нервничал ,да и я была неприлежна.

она всегда старалась устроить шоу из любого мероприятия,ей страшно хотелось его грустного и угрюмого радовать. он любил кушать вкусности и прибывал в мечтах о дамах. но возраст и таблетки от болезни брали свое,она стала нервной и менее доброй,он еще более угрюмым и недовольным жизнью.

она расплакалась только один раз за все время,что я ее знаю. он ее обидел словом,претензией. она-мать,она потерпит.

он был тайно влюблен в меня,смотрел на меня иногда с грустью,иногда с ненавистью. я была для него недосягаема,она ему это объяснила. она устроила и мою личную жизнь,когда попросила подстричь сына ее знакомой. он был долго зол на нее и нетерпел моего мужа.

она никогда с ним не расставалась . ни на день. они были тенью друг друга 55 лет. мать и ее больной сын.

всю жизнь она посвятила ему и боялась,как он без нее останется. Б-г милостлив.

завтра мы проводим его в последний путь,она осталась одна.

когда то мы жили на одной лестничной площадке. ее звали Лена,его Матвей,у них потом сын Давид родился,потом Яша,а потом в далеком 1988 году они уехали в Израиль . я не могу сказать,что мы дружили,но по соседски общались.

связь ,дальнейшую,после их отъезда,мы не поддерживали и сколько я бывала в Израиле и в голову не приходило их найти. а здесь,чего то так захотелось узнать о них и я набрала имя,а там ,то о чем и подозревать было страшно...http://isrageo.wordpress.com/2012/11/15/ilana-lipkin/