Встреча с сыном началась с разлуки.

Мне тепло и грустно оттого,

Что в роддоме держат чьи-то руки Без меня мальчишку моего. Пятый день пошел со дня рожденья.

В дверь стучу — закрыта на засов.

Да, роддом — такое учрежденье,

Плохо приспособлен для отцов!

Шлю жене я разные вопросы:

«Точно опиши его глаза, Нос какой — прямой или курносый, Русым ли мой мальчик родился?»

«Он красавец!» — мать мне отвечает.

В подтвержденье всех его красот

Факт один пока что отмечает:

Вес — три килограмма восемьсот!

Я иду, прохожим улыбаюсь

— Черт возьми, мне здорово везет!

Засыпаю — сразу просыпаюсь

: Вес — три килограмма восемьсот!..

А при встрече повторяю сразу

Эту фразу всем моим друзьям.

Смысл огромный вложен в эту фразу,

— А какой?

Не понимаю сам!

Я хочу от тебя ребёнка...

Крошку девочку! Пацана?!

Чтобы маленькие ручонки Обнимали за шею отца...

Чтобы писался, какал и плакал

Улыбался, смеялся, играл

И зубами за палец кусался И за нос меня злобно таскал

Чтобы мне - Уставшему Папе По ночам приходилось вставать От кошмаров, болезней, спасая

Нежно в щеку его целовать

Я стоял бы как Ангел рядом Первый шаг!

За крыло держась

Смело сделал и мне наградой Он по жизни пошел бы смеясь! Провожал бы его утром в школу

Боже мой! Как гордился бы им!

И читал ему умные книжки

И в музеи бы с ним ходил...

Был бы в жизни ему опорой

Лучшим другом и братом был

Защищал от судьбы непогоды

И безумно-безумно любил!

А потом бы сыграл я свадьбу!

С молодыми в обнимку сидя

Со щеки слезу утирая

О внучатах бы думал любя

Материнство награда не многим

Жизнь за это не жалко отдать

Был я невнимательным супругом,
Забывал тебе подать пальто,
А теперь вот со смешным испугом
Только я и думаю про то,
Чтобы лишний раз ты не нагнулась,
Чтоб себя ты бережней несла,
Боже упаси — не поскользнулась
До того заветного числа.
Именем семейного устава
Ты должна к себе нежнее быть,
Ведь тебе дано святое право
Больше всех теперь себя любить.
Ничего нет в мире человечней,
Чем твоя забота о себе,
Ничего нет в мире бесконечней
Новой той судьбы в твоей судьбе!
Столько на лице твоем покоя,
Стало так задумчиво оно,
Будто что-то слышишь ты такое,
Что другим услышать не дано.
Выполняю просьбы, как приказы.
Мы вдвоем и все же — не вдвоем:
Выпущены в талии запасы
На любимом платьице твоем...
Тяжелей твоя походка стала,
Глубже взгляд, значительней слова.
Я с тобой не спорю, как бывало,—
Высшей правдой ты теперь права!

Позади безвестность и сомнения
Этих девяти тревожных месяцев!
Вот и жизни новое рождение –
На руках спокойно спит прелестница:

Мамино и папино родимое
Самое прекрасное создание!
Наша дочка милая, любимая!
Чудо! Совершенство Мироздания!

Теплый, сладкий, трепетный комочек
Требует вниманья и терпения,
Требует забот бессонной ночью,
Пеленанья, ласки и кормления…

Иногда она кричит, ругается!
Так серьезно, недовольно хмурится.
Но во сне тихонько улыбается
И от света, как котенок, жмурится!

Пусть растет она здоровой, радостной -
Наша еще крохотная дочка.
Разве что-то может быть прекраснее
Этого любимого комочка?

Выбирал мальчишка розу осторожно,
Так, чтоб остальные не помять,
Продавщица глянула тревожно:
Помогать ему, не помогать?

Тоненькими пальцами в чернилах,
Натыкаясь на цветочные шипы,
Выбрал ту, которая раскрыла
По утру сегодня лепестки.

Выгребая свою мелочь из карманов,
На вопрос - кому он покупал?
Засмущался как-то очень странно:
«Маме…»,- еле слышно прошептал.

-День рожденья, ей сегодня тридцать…
Мы с ней очень близкие друзья.
Только вот лежит она в больнице,
Скоро будет братик у меня.

Убежал. А мы стояли с продавщицей,
Мне - за сорок, ей – за пятьдесят.
Женщинами стоило родиться,
Чтобы вот таких растить ребят