Сегодня я посетил сеанс спортивного массажа.
Я зашёл в небольшой кабинет, массажист жестом пригласил меня прилечь на кушетку.
Я разделся и лёг на живот, опустив лицо в эту дырку, напоминающую мягкий стульчак, какие было модно устанавливать на унитазы в девяностых и постарался расслабиться.
Он приспустил мои брюки и представился. Я представился в ответ. Более странного знакомства у меня, если честно, ещё не было. Массажиста зовут Захар и практикует массаж он уже больше тридцати лет.
Он начал с шеи. На этом мне захотелось, в общем-то, сеанс закончить. Когда он перешёл к спине, я, широко раскрыв рот, беззвучно кричал в эту мягкую дырку. У меня вылезали глаза. Просто он их мне выдавливал, медленно проводя кулаками от жопы к голове.
Захар сказал, что у меня гипертонус. Что мои мышцы, как камень.
В одной из сказок братьев Грим, портняжка на@бал великана, сказав, что выжмет из камня воду, вместо этого, незаметно, подменил камень на кусок сыра. Великан, конечно же, не смог выдавить воду из камня. А Захар, с*ка, смог бы. В крайнем случае, он бы выдавил мальчику печень через рот.
"Нам надо расслабить твои мышцы" - сказал Захар.
У него получилось. Вообще, мне кажется, что сейчас у меня под кожей фарш, бл@дь. Они теперь не могут напрягаться, в принципе. Эта функция уничтожена. Спина выглядит так, словно меня протащили несколько метров по асфальту. Он меня стирал, понимаете? С лица, бл@дь, Земли. Я чувствовал себя морковью на тёрке. Мне хотелось поскорее потерять сознание или, чтобы сознание потерял он, от перенапряжения. Но, мы оказались крепкими парнями.
Я вышел с ощущением лёгкости. Так чувствует себя душа, отделившаяся от тела.
На всякий случай, я обернулся в сторону кушетки, убедился, что она пустая, поблагодарил Захара и Бога за то, что выжил. Пожать ему руку на прощание я не рискнул. Потому что смотрел фильм "Терминатор", и имею прекрасное представление, как выглядит рука Захара, если содрать с неё кожу.
Посетить массажный кабинет мне будет нужно, в идеале, раз двенадцать - четырнадцать. Захар сказал, что в моём случае этого вполне достаточно.
Чтобы умереть, подумал я.
