Мама двоих (9 лет, 9 месяцев), планирую беременность
Тольятти
Родовые суеверия.
Наткнулась на ББ и зачиталась. Интересно))
Роды издревле считались процессом мистическим. 
Считалось, что в момент рождения нового человека грань между потусторонним миром и миром людей так тонка, что беспрепятственно пропускает через себя всякую нечисть.
Верили, что помешать этому могут только особые сакральные слова и ритуалы.
К тому же, беременность и роды были для женщины своеобразной инициацией: давая жизнь новому существу, она сама переставала существовать как просто женщина и возрождалась уже как плодородная мать. Начинался совершенно новый этап в ее жизни, и это начало было магическим, отчасти языческим, но обильно сдобренным христианской символикой. Вот почему еще в середине прошлого века роды в крестьянских семьях превращались в настоящий обряд, который длился не один день. За несколько суток до предполагаемых родов начиналось раздевание беременной. К самому важному моменту она должна была остаться в одном нижнем белье с расстегнутым воротом, без украшений и с распущенными волосами. Все это время будущая мать ходила по избе, переступая через пороги, — считалось, что это облегчит младенцу выход на свет, а заодно простимулирует родовую деятельность. С этой же целью в доме открывали все, что было закрыто — лари и двери, окна и сундуки, печные заслонки и шкафы. Все завязки развязывали, пуговицы и пряжки расстегивали. При этом произносились заговоры, которые «комментировали» происходящее и в которых упоминались двери и манипуляции с ключами: «Железная дверь, отопри засов. Каменная гора, золотые купола, святые кресты, Господи, благослови, воды проткни, роды начни, кого Бог дает. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь». Если же роды были особенно трудными, глава семьи шел в церковь и просил открыть царские врата, отделяющие алтарь от остального помещения.
В добавление к этому домочадцы молились, благословляли друг друга, просили прощения. Момент родов до последнего хранился в тайне — считалось, что чем больше людей знает о родах, тем сложнее они будут проходить. Круг посвященных был очень узок — мать, повитуха, иногда муж и свекровь. Особенно «опасными» считались незамужние девушки: если «девица прознает о родах, роженице предстоит отмучиться за каждый волосок на девичьей голове». При этом надо отметить, что скрыть дату родов было не трудно: будущие мамы работали до последнего в поле, а не сидели напряженном ожидании «часа Х». Когда приходил срок, женщина либо сама удалялась в укромное место, либо ее мать или свекровь под благовидным предлогом удаляла из дома всех домочадцев. Те же, кто не мог уйти, притворялись спящими.
Место родов тоже было секретным для окружающих. Считалось, что в доме рожать нельзя. Для самих родов выбиралось нежилое, отдельно стоящее место — баня, овин, хлев. Туда и уходила женщина с началом схваток.
Страх перед сглазом был так велик, что даже повитуха, направляющаяся на роды, не должна была никому рассказывать о цели своего похода. Посыльные от роженицы приходили к повитухе в дом не заблаговременно, а уже в период схваток, тайными тропами, и сообщали о родах «эзоповым», иносказательным языком. После этого повитуха также задними дворами и огородами пробиралась, молясь, в дом роженицы. Попутно она заглядывала в окна домов, и по увиденному там могла предсказать будущую судьбу ребенка. Если видела красавицу перед зеркалом — быть новорожденной дочке красивой невестой, если старика — доживет младенец до глубокой старости.
Переступив порог, повивальная бабка переодевалась во все чистое, осматривала роженицу и подбадривала ее. Во время схваток она помогала женщине ходить по дому, массировала роженице поясницу, гладила ее по животу и приговаривала между схватками: «Христос родился, и мы младенца ждем. Аминь». Если роды затягивались, зажигали свечу и читали другой заговор: «Пока свеча догорит, тут и она родит. Аминь». А ближе к финалу повитуха обязательно вызывала у роженицы рвоту: считалось, что от этого хорошо раскрывается шейка матки. В разных местностях по-разному относились к мужьям, присутствующим при родах. Где-то супруга просто выпроваживали из дома. Но чаще он играл весьма активную роль, перенимая на себя часть родовой боли жены. Муж одевался в ее одежду, повязывался ее платком и катался по полу со стонами и плачем. Если роды затягивались, мужа просили перешагнуть через жену или… снять с себя штаны и вывернуть их. При этом ему надо было произносить: «Не ходи, золотник, по утробе, не ищите младенца, он здесь, он идет — его мать да отец ждет. Богородица благословляет, утроба на свет выпускает. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь». Впрочем, иногда помощь мужа была более практичной: он водил жену по избе, помогал тужиться, и вообще «был на подхвате». Во время схваток роженица чаще всего сохраняла вертикальное положение, чтобы ребенок «не подкатился под ложечку». Во время потуг женщина либо хваталась за веревку, перекинутую через центральную балку потолка, либо становилась на четвереньки или на корточки. Во время рождения головки роженица должна была просить счастья и хорошей доли для ребенка. Именно в этот момент, по поверью, спустившийся с небес Ангел вкладывал в младенца душу. Потом новорожденного принимали на солому или шкуру животного, которая считалась оберегом. В принципе, повитуха могла даже не участвовать в самих родах — принять ребенка могла опытная родственница, например свекровь. Но послеродовой период должен был проходить обязательно под контролем повивальной бабки. Именно повитуха должна была перевязать ребенку пуповину материнским или собственным волосом. Затем пуповину перерезали на разных предметах, в зависимости от пола рожденного или желаемого пола последующего ребенка. Как правило, пуповину мальчиков обрезали на топорище, а пуповину девочек — на прялке или веретене. Затем повитуха брала ребенка и «расправляла» его: гладила ручки, ножки, животик, придавала головке правильную форму. Если ребенок рождался слабеньким, его «перепекали» — на печной лопате для приготовления еды трижды помещали в печь, будто выпекали хлеб.
В первый раз новорожденного заворачивали не в пеленку, а в отцовскую рубаху, причем потную, только что снятую с тела. Считалось, что таким образом отец дает младенцу защиту, отчего тот будет спокойнее спать. Затем новорожденного «привязывали к дому» — подносили к особой балке под потолком, на которой тужилась его мать. Первое омовение должно было смыть болезни и сглаз. Купание совершалось в особой заговоренной воде, куда были положены магические предметы: серебряная монета, щепоть соли, яйцо. Считалось, что соль очищает, серебро дарит богатство, а яйцо делает ребеночка ладным и пригожим. Использованную воду выливали во дворе на «красный угол» (именно в нем висели в доме иконы), причем старались выплеснуть ее повыше — чтобы ребенок лучше рос.
Затем наступал черед матери: повитуха «ставила на место» живот, «расправляла пуп», «поправляла золотник» (матку). Послед назывался «постелькой», считался двойником ребенка и требовал особых ритуалов. Во-первых, его выкликали, как запропастившуюся кошку, словами «кис-кис-кис». Если послед не появлялся в течение часа, это считалось дурным знаком. После выхода детского места его надо было схоронить особым образом — завернуть в холстину вместе с ломтем хлеба, яйцом, головкой лука. Все это должно было уберечь ребенка от колдовских чар. После этого послед зарывали в месте, куда не могла ступить нога человека. Обычно оно находилось под полом избы около печки, или под корнями дерева, или в яслях домашних животных. Несколько дней, а иногда и недель, повивальная бабка жила в доме роженицы и помогала ей с ребенком. Работа повитухи заканчивалась после крещения ребенка. Ее одаривали одеждой или тканями и с почетом провожали. Но сначала она должна была обязательно «размыть руки» вместе с матерью новорожденного. Кусок мыла, который применялся при этой процедуре, также шел в плату повитухе. В деревнях повитуха становилась близким родственником: на семейных праздниках ее усаживали на лучшие места, дарили ей к праздникам подарки. 8 января даже праздновали особый «профессиональный» праздник — «бабьи каши». Профессия повитухи была уважаема не только при жизни: считалось, что в загробном мире ей не придется страдать за свои грехи. Каким бы странным это ни казалось, но даже в нашем цивилизованном обществе родовой обряд не ушел в прошлое. Многие приметы и «правила поведения» сохранились до настоящего времени, хотя в несколько модифицированном виде. Да и функции повитух теперь выполняет медицинский персонал роддомов, справляясь с задачей выстраивания отношений между матерью, ребенком, обществом и Вселенной.
Современные методы диагностики позволяют достаточно точно определить срок беременности и дату родов. Несмотря на это, беременные женщины крайне неохотно сообщают окружающим предполагаемую дату родов, предпочитая отделываться общими приблизительными фразами. Особенно долго в неведении остаются незамужние и бездетные подруги. Зачастую беременные даже сами не могут логично объяснить эту свою скрытность, самое распространенное оправдание: чтобы не сглазить.
Конечно, ныне никто не пробирается в роддом тайными тропами и задворками, но очень часто о том, в каком именно роддоме будет рожать женщина, знают лишь близкие — мама и муж. Для остальных, в лучшем случае, оглашается вариант «или-или» — называется несколько предполагаемых мест.
Современный роддом
К слову, о месте родов, а именно — о роддоме. Роддом — помещение явно нежилое и к тому же «нечистое». То есть место само по себе, конечно, стерильное, но на некоем мистическом уровне люди упорно поддерживают иллюзию его «нечистоты». Не зря же вокруг роддомов создается такое количество слухов о внутрибольничных инфекциях, о пресловутом стафилококке. Все это — миф, но крайне важный для русской родовой традиции. Женщина должна рожать в «нечистом» месте, и все тут! Папа на родах
Еще совсем недавно в любом роддоме отказывали папашам, желающим присутствовать на родах. Теперь отношение к мужьям на родах полностью изменилось. Их не отсылают прочь со словами, что мол, «это бабские дела». Напротив, от них ждут действенной помощи. Конечно, вряд ли современные отцы будут кататься по полу, имитируя схватки, или выворачивать штаны наизнанку. Но подышать вместе с женой, подержать ее за руку, оказать поддержку во время потужного периода и тем самым частично взять на себя страх и боль женщины отцы вполне способны. Подготовка к родам
Первое, что делают с роженицей, прибывшей в роддом, — переодевают «в казенное». Это, как правило, просторная сорочка, на которой нет ни одной пуговицы или завязки. Свои вещи и украшения роженица должна оставить за порогом предродовой палаты. Раньше беременные усматривали в этом нищету роддомов и равнодушие персонала, который следует «глупым правилам». Но на самом деле нужно было увидеть следование традициям: не имея возможности несколько дней раздевать женщину, готовя ее к родам, как это делалось раньше, нянечки и медсестры таким образом облегчают ребенку выход в свет, «отпирая» ему «двери», согласно древним ритуалам.
Врач и акушерка, подобно повитухам, одеваются в чистое — свежие халаты, шапочки, перчатки. Конечно, можно было бы объяснить это только соображениями стерильности. Но по большому счету, дети раньше рождались в хлеву, овине, даже в поле, где вопрос гигиены не стоял. Зато перед лицом новой жизни непременно нужно было представать обновленным и очищенным. И потому не стоит так уж роптать при виде очистительной клизмы, потому что чисто физиологически она помогает очистить организм и способствует открытию родовых путей.
Наконец, пациентку осматривают. При этом задача врача — не только оценить состояние матери и плода, но и успокоить роженицу, помочь ей советом (так, как делала это когда-то повивальная бабка).
Для многих женщин наиболее обидной процедурой предродовой подготовки становится сбривание волос на лобке. Считается, что делается это в целях гигиены, но это лишь часть правды. С древности бритье — один из наиболее распространенных способов принижения статуса женщины (о необходимости которого речь пойдет чуть дальше). Униженные и оскорбленные
В наши дни многие женщины приходят в роддом уже подготовленными: они посещали курсы будущих матерей, знают, как проходят роды, овладели многими телесными и дыхательными техниками. Их не нужно учить рожать, что существенно облегчает задачу акушерке и врачу. Но еще лет 20 назад женщина, рожающая первого ребенка, попадая в роддом, будто переносилась на другую планету. Врачам приходилось за считанные часы обучить женщину искусству рожать. Церемониться было некогда, именно поэтому медперсонал казался неопытной и испуганной роженице грозным и грубым. И потому рассказы о родах наших мам не обходятся без упоминаний об унижениях и оскорблениях: как кричала акушерка, как «воспитывала» нянечка, как женщина оставалась один на один с болью и страхом.
Впрочем, у страха глаза велики, и то, что трепетные барышни принимали за ругательства, на самом деле нередко оказывалось командами, произнесенными громким, внятным голосом. Но именно так руководили процессом и повивальные бабки. Роды — переходный обряд, в ходе которого женщина поднимается на новую социальную ступень: она становится матерью. А инициация всегда предполагала некий набор испытаний, которые надо было с честью выдержать. И это не только болезненные ощущения или страх неизвестности. Это еще и символический переход из одного качества в другое, который выражается во временном лишении социального статуса. Это за дверьми роддома будущая мать — успешная бизнес-вумен с научной степенью, знанием трех языков и зарплатой, равной бюджету маленького государства. Здесь, на родильном кресле, все равны.
Очень часто женщины жалуются на то, что врачи общаются между собой на «птичьем» языке, непонятном непосвященным: их диагнозы невозможно разобрать, а объяснений невозможно добиться. Но ведь и заговоры повивальной бабки никогда не растолковывались, а ее действия никогда не объяснялись. Повитухи, как и врачи, — «посвященные». Чтобы быть допущенным в родовой зал, врачу нужно учиться …дцать лет, сдавать экзамены, проходить практику и набираться опыта. Повивальные же бабки своих преемниц воспитывали чуть ли не с рождения: как правило, это была одна из дочерей, которая всюду ходила с матерью и постигала искусство посвящения в таинство материнства.
Очень часто слова врачей, подобно заговорам, иносказательны. Не всегда можно называть вещи своими именами — это еще наши предки знали. И до сих пор никто не скажет женщине во время потуг: «Рожай-рожай». Ее будут призывать к действию иначе: «Давай-давай!» Нередко советы и предписания даются медиками не прямо («Пожалуйста, напрягите мышцы живота и промежности…»), а опосредованно. Например, в форме угрозы: «Ты что, хочешь задушить ребенка? Тужься!» Испуг — очень древний прием, к которому прибегали еще повитухи, если нужно было вызвать или ускорить роды. На женщину кричали, пугали ее стрельбой или внезапно обрызгивали водой. В современном акушерстве традиционной считается поза при родах на спине. В таком положении врачу удобно осматривать роженицу, проводить манипуляции, подключать монитор. Кроме того, в положении «лежа» схватки менее болезненны (хотя могут быть более долгими). В старину в позе «на спине» женщины рожали гораздо реже. Однако только ли потому, что вертикальные роды более физиологичны? Вовсе нет — просто часто женщина рожала самостоятельно, без посторонней помощи. Лежа на спине, сделать это совершенно невозможно — только на четвереньках или на корточках. Так что, даже в эру повитух роженица могла переживать схватки как угодно, но перед выходом ребенка на свет ложилась на спину — чтобы открыть повитухе доступ к месту главного действа. В современных роддомах правила поведения рожениц во время схваток уже не так строги, как в советское время: женщины ходят, танцуют, сидят на мячах, опираются на спинку кровати, даже плескаются в бассейнах. Встреча новорожденного
Малыш родился. Раньше считалось, что сразу после родов нужно обозначить место младенца в этом мире. Повитухи, прежде чем перерезать пуповину, проговаривали, кого «поймали»: «коня с седлом» (мальчика) или «зассыху» (девочку). Сейчас в роддомах после родов родильнице показывают ребенка и просят назвать его пол (иногда также спрашивают имя). Пол — это первая характеристика нового человечка. Называя ребенка «мальчик» или «девочка», ему как бы закладывают определенную программу дальнейшей жизни.
Затем наступает черед первого туалета новорожденного. С ребенка смывают первородную смазку, очищают ему дыхательные пути — так некогда делали это и повивальные бабки. После этого, как и встарь, ребенка прикладывают к груди матери — это не только «знакомит» мать и дитя, но и ускоряет отделение плаценты.
Ритуалы «приведения матери в чувство» за века почти не изменились: когда-то бабка, а ныне врач осматривает родильницу, где надо — «штопает», что надо — вправляет, и затем в течение нескольких дней следит за тем, правильно ли сокращается матка, пришло ли вовремя молоко и т.д. Неделя, проведенная в роддоме под наблюдением врачей, аналогична «малому очистительному периоду», который длился раньше 5–7 дней и проходил в присутствии повитухи.
При выписке из роддома молодым родителям даются последние «напутствия». Те, в свою очередь, благодарят медиков, медсестер и нянечек деньгами и подарками. И это ни в коем случае не «взятка», а «благодарственный выкуп», традиция которого насчитывает сотни лет! Считалось и считается, что соблюдение этого ритуала обеспечивает благополучие ребенка и всей семьи в будущем. Стоит добавить, что выкуп за девочку традиционно меньше, чем выкуп за мальчика. В заключение
Как видите, многие традиции современного акушерства имеют свои корни в прошлом. Не всегда мы можем логически проследить эти многовековые связи, но что удивительно — мы их чувствуем интуитивно. Поэтому, как встарь, уберегая дитя от сглаза, не любим хвалить своих детей, и складываем фигу в кармане, когда их хвалят другие. Но что ж делать, если подобные вещи у нас в крови?
Считалось, что в момент рождения нового человека грань между потусторонним миром и миром людей так тонка, что беспрепятственно пропускает через себя всякую нечисть.
Верили, что помешать этому могут только особые сакральные слова и ритуалы.
К тому же, беременность и роды были для женщины своеобразной инициацией: давая жизнь новому существу, она сама переставала существовать как просто женщина и возрождалась уже как плодородная мать. Начинался совершенно новый этап в ее жизни, и это начало было магическим, отчасти языческим, но обильно сдобренным христианской символикой. Вот почему еще в середине прошлого века роды в крестьянских семьях превращались в настоящий обряд, который длился не один день. За несколько суток до предполагаемых родов начиналось раздевание беременной. К самому важному моменту она должна была остаться в одном нижнем белье с расстегнутым воротом, без украшений и с распущенными волосами. Все это время будущая мать ходила по избе, переступая через пороги, — считалось, что это облегчит младенцу выход на свет, а заодно простимулирует родовую деятельность. С этой же целью в доме открывали все, что было закрыто — лари и двери, окна и сундуки, печные заслонки и шкафы. Все завязки развязывали, пуговицы и пряжки расстегивали. При этом произносились заговоры, которые «комментировали» происходящее и в которых упоминались двери и манипуляции с ключами: «Железная дверь, отопри засов. Каменная гора, золотые купола, святые кресты, Господи, благослови, воды проткни, роды начни, кого Бог дает. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь». Если же роды были особенно трудными, глава семьи шел в церковь и просил открыть царские врата, отделяющие алтарь от остального помещения.
В добавление к этому домочадцы молились, благословляли друг друга, просили прощения. Момент родов до последнего хранился в тайне — считалось, что чем больше людей знает о родах, тем сложнее они будут проходить. Круг посвященных был очень узок — мать, повитуха, иногда муж и свекровь. Особенно «опасными» считались незамужние девушки: если «девица прознает о родах, роженице предстоит отмучиться за каждый волосок на девичьей голове». При этом надо отметить, что скрыть дату родов было не трудно: будущие мамы работали до последнего в поле, а не сидели напряженном ожидании «часа Х». Когда приходил срок, женщина либо сама удалялась в укромное место, либо ее мать или свекровь под благовидным предлогом удаляла из дома всех домочадцев. Те же, кто не мог уйти, притворялись спящими.
Место родов тоже было секретным для окружающих. Считалось, что в доме рожать нельзя. Для самих родов выбиралось нежилое, отдельно стоящее место — баня, овин, хлев. Туда и уходила женщина с началом схваток.
Страх перед сглазом был так велик, что даже повитуха, направляющаяся на роды, не должна была никому рассказывать о цели своего похода. Посыльные от роженицы приходили к повитухе в дом не заблаговременно, а уже в период схваток, тайными тропами, и сообщали о родах «эзоповым», иносказательным языком. После этого повитуха также задними дворами и огородами пробиралась, молясь, в дом роженицы. Попутно она заглядывала в окна домов, и по увиденному там могла предсказать будущую судьбу ребенка. Если видела красавицу перед зеркалом — быть новорожденной дочке красивой невестой, если старика — доживет младенец до глубокой старости.
Переступив порог, повивальная бабка переодевалась во все чистое, осматривала роженицу и подбадривала ее. Во время схваток она помогала женщине ходить по дому, массировала роженице поясницу, гладила ее по животу и приговаривала между схватками: «Христос родился, и мы младенца ждем. Аминь». Если роды затягивались, зажигали свечу и читали другой заговор: «Пока свеча догорит, тут и она родит. Аминь». А ближе к финалу повитуха обязательно вызывала у роженицы рвоту: считалось, что от этого хорошо раскрывается шейка матки. В разных местностях по-разному относились к мужьям, присутствующим при родах. Где-то супруга просто выпроваживали из дома. Но чаще он играл весьма активную роль, перенимая на себя часть родовой боли жены. Муж одевался в ее одежду, повязывался ее платком и катался по полу со стонами и плачем. Если роды затягивались, мужа просили перешагнуть через жену или… снять с себя штаны и вывернуть их. При этом ему надо было произносить: «Не ходи, золотник, по утробе, не ищите младенца, он здесь, он идет — его мать да отец ждет. Богородица благословляет, утроба на свет выпускает. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь». Впрочем, иногда помощь мужа была более практичной: он водил жену по избе, помогал тужиться, и вообще «был на подхвате». Во время схваток роженица чаще всего сохраняла вертикальное положение, чтобы ребенок «не подкатился под ложечку». Во время потуг женщина либо хваталась за веревку, перекинутую через центральную балку потолка, либо становилась на четвереньки или на корточки. Во время рождения головки роженица должна была просить счастья и хорошей доли для ребенка. Именно в этот момент, по поверью, спустившийся с небес Ангел вкладывал в младенца душу. Потом новорожденного принимали на солому или шкуру животного, которая считалась оберегом. В принципе, повитуха могла даже не участвовать в самих родах — принять ребенка могла опытная родственница, например свекровь. Но послеродовой период должен был проходить обязательно под контролем повивальной бабки. Именно повитуха должна была перевязать ребенку пуповину материнским или собственным волосом. Затем пуповину перерезали на разных предметах, в зависимости от пола рожденного или желаемого пола последующего ребенка. Как правило, пуповину мальчиков обрезали на топорище, а пуповину девочек — на прялке или веретене. Затем повитуха брала ребенка и «расправляла» его: гладила ручки, ножки, животик, придавала головке правильную форму. Если ребенок рождался слабеньким, его «перепекали» — на печной лопате для приготовления еды трижды помещали в печь, будто выпекали хлеб.
В первый раз новорожденного заворачивали не в пеленку, а в отцовскую рубаху, причем потную, только что снятую с тела. Считалось, что таким образом отец дает младенцу защиту, отчего тот будет спокойнее спать. Затем новорожденного «привязывали к дому» — подносили к особой балке под потолком, на которой тужилась его мать. Первое омовение должно было смыть болезни и сглаз. Купание совершалось в особой заговоренной воде, куда были положены магические предметы: серебряная монета, щепоть соли, яйцо. Считалось, что соль очищает, серебро дарит богатство, а яйцо делает ребеночка ладным и пригожим. Использованную воду выливали во дворе на «красный угол» (именно в нем висели в доме иконы), причем старались выплеснуть ее повыше — чтобы ребенок лучше рос.
Затем наступал черед матери: повитуха «ставила на место» живот, «расправляла пуп», «поправляла золотник» (матку). Послед назывался «постелькой», считался двойником ребенка и требовал особых ритуалов. Во-первых, его выкликали, как запропастившуюся кошку, словами «кис-кис-кис». Если послед не появлялся в течение часа, это считалось дурным знаком. После выхода детского места его надо было схоронить особым образом — завернуть в холстину вместе с ломтем хлеба, яйцом, головкой лука. Все это должно было уберечь ребенка от колдовских чар. После этого послед зарывали в месте, куда не могла ступить нога человека. Обычно оно находилось под полом избы около печки, или под корнями дерева, или в яслях домашних животных. Несколько дней, а иногда и недель, повивальная бабка жила в доме роженицы и помогала ей с ребенком. Работа повитухи заканчивалась после крещения ребенка. Ее одаривали одеждой или тканями и с почетом провожали. Но сначала она должна была обязательно «размыть руки» вместе с матерью новорожденного. Кусок мыла, который применялся при этой процедуре, также шел в плату повитухе. В деревнях повитуха становилась близким родственником: на семейных праздниках ее усаживали на лучшие места, дарили ей к праздникам подарки. 8 января даже праздновали особый «профессиональный» праздник — «бабьи каши». Профессия повитухи была уважаема не только при жизни: считалось, что в загробном мире ей не придется страдать за свои грехи. Каким бы странным это ни казалось, но даже в нашем цивилизованном обществе родовой обряд не ушел в прошлое. Многие приметы и «правила поведения» сохранились до настоящего времени, хотя в несколько модифицированном виде. Да и функции повитух теперь выполняет медицинский персонал роддомов, справляясь с задачей выстраивания отношений между матерью, ребенком, обществом и Вселенной.
Современные методы диагностики позволяют достаточно точно определить срок беременности и дату родов. Несмотря на это, беременные женщины крайне неохотно сообщают окружающим предполагаемую дату родов, предпочитая отделываться общими приблизительными фразами. Особенно долго в неведении остаются незамужние и бездетные подруги. Зачастую беременные даже сами не могут логично объяснить эту свою скрытность, самое распространенное оправдание: чтобы не сглазить.
Конечно, ныне никто не пробирается в роддом тайными тропами и задворками, но очень часто о том, в каком именно роддоме будет рожать женщина, знают лишь близкие — мама и муж. Для остальных, в лучшем случае, оглашается вариант «или-или» — называется несколько предполагаемых мест.
Современный роддом
К слову, о месте родов, а именно — о роддоме. Роддом — помещение явно нежилое и к тому же «нечистое». То есть место само по себе, конечно, стерильное, но на некоем мистическом уровне люди упорно поддерживают иллюзию его «нечистоты». Не зря же вокруг роддомов создается такое количество слухов о внутрибольничных инфекциях, о пресловутом стафилококке. Все это — миф, но крайне важный для русской родовой традиции. Женщина должна рожать в «нечистом» месте, и все тут! Папа на родах
Еще совсем недавно в любом роддоме отказывали папашам, желающим присутствовать на родах. Теперь отношение к мужьям на родах полностью изменилось. Их не отсылают прочь со словами, что мол, «это бабские дела». Напротив, от них ждут действенной помощи. Конечно, вряд ли современные отцы будут кататься по полу, имитируя схватки, или выворачивать штаны наизнанку. Но подышать вместе с женой, подержать ее за руку, оказать поддержку во время потужного периода и тем самым частично взять на себя страх и боль женщины отцы вполне способны. Подготовка к родам
Первое, что делают с роженицей, прибывшей в роддом, — переодевают «в казенное». Это, как правило, просторная сорочка, на которой нет ни одной пуговицы или завязки. Свои вещи и украшения роженица должна оставить за порогом предродовой палаты. Раньше беременные усматривали в этом нищету роддомов и равнодушие персонала, который следует «глупым правилам». Но на самом деле нужно было увидеть следование традициям: не имея возможности несколько дней раздевать женщину, готовя ее к родам, как это делалось раньше, нянечки и медсестры таким образом облегчают ребенку выход в свет, «отпирая» ему «двери», согласно древним ритуалам.
Врач и акушерка, подобно повитухам, одеваются в чистое — свежие халаты, шапочки, перчатки. Конечно, можно было бы объяснить это только соображениями стерильности. Но по большому счету, дети раньше рождались в хлеву, овине, даже в поле, где вопрос гигиены не стоял. Зато перед лицом новой жизни непременно нужно было представать обновленным и очищенным. И потому не стоит так уж роптать при виде очистительной клизмы, потому что чисто физиологически она помогает очистить организм и способствует открытию родовых путей.
Наконец, пациентку осматривают. При этом задача врача — не только оценить состояние матери и плода, но и успокоить роженицу, помочь ей советом (так, как делала это когда-то повивальная бабка).
Для многих женщин наиболее обидной процедурой предродовой подготовки становится сбривание волос на лобке. Считается, что делается это в целях гигиены, но это лишь часть правды. С древности бритье — один из наиболее распространенных способов принижения статуса женщины (о необходимости которого речь пойдет чуть дальше). Униженные и оскорбленные
В наши дни многие женщины приходят в роддом уже подготовленными: они посещали курсы будущих матерей, знают, как проходят роды, овладели многими телесными и дыхательными техниками. Их не нужно учить рожать, что существенно облегчает задачу акушерке и врачу. Но еще лет 20 назад женщина, рожающая первого ребенка, попадая в роддом, будто переносилась на другую планету. Врачам приходилось за считанные часы обучить женщину искусству рожать. Церемониться было некогда, именно поэтому медперсонал казался неопытной и испуганной роженице грозным и грубым. И потому рассказы о родах наших мам не обходятся без упоминаний об унижениях и оскорблениях: как кричала акушерка, как «воспитывала» нянечка, как женщина оставалась один на один с болью и страхом.
Впрочем, у страха глаза велики, и то, что трепетные барышни принимали за ругательства, на самом деле нередко оказывалось командами, произнесенными громким, внятным голосом. Но именно так руководили процессом и повивальные бабки. Роды — переходный обряд, в ходе которого женщина поднимается на новую социальную ступень: она становится матерью. А инициация всегда предполагала некий набор испытаний, которые надо было с честью выдержать. И это не только болезненные ощущения или страх неизвестности. Это еще и символический переход из одного качества в другое, который выражается во временном лишении социального статуса. Это за дверьми роддома будущая мать — успешная бизнес-вумен с научной степенью, знанием трех языков и зарплатой, равной бюджету маленького государства. Здесь, на родильном кресле, все равны.
Очень часто женщины жалуются на то, что врачи общаются между собой на «птичьем» языке, непонятном непосвященным: их диагнозы невозможно разобрать, а объяснений невозможно добиться. Но ведь и заговоры повивальной бабки никогда не растолковывались, а ее действия никогда не объяснялись. Повитухи, как и врачи, — «посвященные». Чтобы быть допущенным в родовой зал, врачу нужно учиться …дцать лет, сдавать экзамены, проходить практику и набираться опыта. Повивальные же бабки своих преемниц воспитывали чуть ли не с рождения: как правило, это была одна из дочерей, которая всюду ходила с матерью и постигала искусство посвящения в таинство материнства.
Очень часто слова врачей, подобно заговорам, иносказательны. Не всегда можно называть вещи своими именами — это еще наши предки знали. И до сих пор никто не скажет женщине во время потуг: «Рожай-рожай». Ее будут призывать к действию иначе: «Давай-давай!» Нередко советы и предписания даются медиками не прямо («Пожалуйста, напрягите мышцы живота и промежности…»), а опосредованно. Например, в форме угрозы: «Ты что, хочешь задушить ребенка? Тужься!» Испуг — очень древний прием, к которому прибегали еще повитухи, если нужно было вызвать или ускорить роды. На женщину кричали, пугали ее стрельбой или внезапно обрызгивали водой. В современном акушерстве традиционной считается поза при родах на спине. В таком положении врачу удобно осматривать роженицу, проводить манипуляции, подключать монитор. Кроме того, в положении «лежа» схватки менее болезненны (хотя могут быть более долгими). В старину в позе «на спине» женщины рожали гораздо реже. Однако только ли потому, что вертикальные роды более физиологичны? Вовсе нет — просто часто женщина рожала самостоятельно, без посторонней помощи. Лежа на спине, сделать это совершенно невозможно — только на четвереньках или на корточках. Так что, даже в эру повитух роженица могла переживать схватки как угодно, но перед выходом ребенка на свет ложилась на спину — чтобы открыть повитухе доступ к месту главного действа. В современных роддомах правила поведения рожениц во время схваток уже не так строги, как в советское время: женщины ходят, танцуют, сидят на мячах, опираются на спинку кровати, даже плескаются в бассейнах. Встреча новорожденного
Малыш родился. Раньше считалось, что сразу после родов нужно обозначить место младенца в этом мире. Повитухи, прежде чем перерезать пуповину, проговаривали, кого «поймали»: «коня с седлом» (мальчика) или «зассыху» (девочку). Сейчас в роддомах после родов родильнице показывают ребенка и просят назвать его пол (иногда также спрашивают имя). Пол — это первая характеристика нового человечка. Называя ребенка «мальчик» или «девочка», ему как бы закладывают определенную программу дальнейшей жизни.
Затем наступает черед первого туалета новорожденного. С ребенка смывают первородную смазку, очищают ему дыхательные пути — так некогда делали это и повивальные бабки. После этого, как и встарь, ребенка прикладывают к груди матери — это не только «знакомит» мать и дитя, но и ускоряет отделение плаценты.
Ритуалы «приведения матери в чувство» за века почти не изменились: когда-то бабка, а ныне врач осматривает родильницу, где надо — «штопает», что надо — вправляет, и затем в течение нескольких дней следит за тем, правильно ли сокращается матка, пришло ли вовремя молоко и т.д. Неделя, проведенная в роддоме под наблюдением врачей, аналогична «малому очистительному периоду», который длился раньше 5–7 дней и проходил в присутствии повитухи.
При выписке из роддома молодым родителям даются последние «напутствия». Те, в свою очередь, благодарят медиков, медсестер и нянечек деньгами и подарками. И это ни в коем случае не «взятка», а «благодарственный выкуп», традиция которого насчитывает сотни лет! Считалось и считается, что соблюдение этого ритуала обеспечивает благополучие ребенка и всей семьи в будущем. Стоит добавить, что выкуп за девочку традиционно меньше, чем выкуп за мальчика. В заключение
Как видите, многие традиции современного акушерства имеют свои корни в прошлом. Не всегда мы можем логически проследить эти многовековые связи, но что удивительно — мы их чувствуем интуитивно. Поэтому, как встарь, уберегая дитя от сглаза, не любим хвалить своих детей, и складываем фигу в кармане, когда их хвалят другие. Но что ж делать, если подобные вещи у нас в крови?