Рассказ дочки (13 лет), с которым она стала лауреатом регионального этапа конкурса "Красота Божьего мира".
В этом году требовалась военная тематика. Мы решили, что не нужно ничего выдумывать, реальные герои рядом. Скорее всего, в каждой семье имеется свой, и не один.
Сложности у Эмили вызвал стиль речи военных лет, сейчас ведь наш язык заметно изменился. Но, вспоминая фильмы и книги о том времени, она постаралась передать атмосферу и быт, а главное, чувства людей, ее родных, которых уже нет в живых, но живет память и молитва о них.
Моя помощь состояла в том, чтобы разыскать информацию, расспросить родственников о том, как все было, проговорить и прожить с ней вместе все диалоги.
Наставником и идейным вдохновителем Эмили была матушка Светлана Зайцева , преподаватель русского языка, настоящий писатель и просто замечательный человек. Мы обратились к ней за обучением писательскому мастерству.
***
Тоська
- Да куда ж она запропастилась? Где её носит? - беспокоится мать. То присядет на край сундука, то резко вскочит и к окну подойдёт. Вглядывается в лица прохожих с надеждой, отгоняя, как назойливых мух, тревожные мысли. Сев за стол и подперев рукой подбородок, взглянула на часы. - Уж сутки как нет её. Авось у Лёльки заночевала? - но ответа нет, только глухой стук маятника и мурлыкание кошки, беззаботно развалившейся на печке-мазанке, нарушали тишину. Подошла к выцветшей фотографии на белой стене. - Эх, был бы ты жив, Василий, скоро бы нашу дочку отыскал, ты в ней души не чаял!
- Да если он даже был бы жив, то сейчас на войне фашистов бил! - подал голос мальчик тринадцати лет, сидящий за книгой.
- А ты помолчи лучше, Саша! Учи уроки, да не отвлекайся! - хмуро сказала мать и отвернувшись пошла снова к окну.
- Мам, все мальчишки сейчас на завод устроились, помогают чем могут, а я тут за книгой сижу, да время понапрасну трачу! теперь нужнее фронту помогать. Можно и мне на завод пойти? - собравшись с духом, выпалил мальчик.
- Ишь, чего выдумал! Читай, и без тебя сдюжат.
- А если не сдюжат? Кому сейчас нужна эта грамота? Вон, Петька снаряды делать пошёл! - не отступал Саша.
- Школу окончишь, тогда и пойдёшь, а теперь довольно разговоры разговаривать. Петька, Петька! Ты лучше скажи, куда Тоська, сестра твоя, запропастилась? Время, вон, обед уже скоро, - кивнув на часы, сказала мать.
И, вспомнив, что у неё готовится обед, подошла и подкинула дров в голландку. Потом снова кинулась к окну.
- Моть, полно колготиться, пойдём чай пить? - вдруг предложил ей брат Павел Никитич, приехавший погостить. Мужчина средних лет, с густой каштановой бородой, с пробивающейся сединой в волосах. Все это время он молча наблюдал за происходящим, пил чай вприкуску и читал газету.
- Куды она денется? Девка бойкая, не пропадёт, - Павел Никитич, хромой с детства, проскакал пару шагов к буфету за еще одной чашкой и вернулся за стол, на котором стоял испускающий пар самовар. Он налил чай сестре, заглянул в газету и оживлённо продолжил - Смотри-ка, что пишут! В Куйбышеве по пятнадцать штурмовых самолётов в день делать стали!
Матрена Никитична присела за стол, отхлебнула и отодвинула чашку в сторону:
- Не до чая мне нынче, братец.
Вдруг скрипнула дверь. Мать, прижав руки к груди, обернулась. Но на пороге она увидела не дочь, а взволнованную соседку. Та с надеждой спросила:
- Лёлька не у вас случайно? Её со вчерашнего дня дома не видно.
- Как, она тоже пропала? А я как раз хотела справиться, не у вас ли Тоська... Её тоже со вчерашнего дня нет.
- Может, случилось что?
- Уж не знаю, что и думать.
- Да на фронт они ушли. Сейчас все туда идут. - прервал их Павел Никитич.
- Как на фронт? - испуганно прошептала мать - Так не взяли бы ещё! Тоське всего-то шестнадцать!
- Погоди, Матрён, - Проговорила соседка, присев на стул, рядом с Павлом Никитечем.
- А ведь точно. Лёлька последнее время только про фронт и говорила. Уйти порывалась, но я ей, понятное дело, не позволяла.
- Да приписала себе пару лет, и дело с концом! Кто проверять-то будет? - догадался Павел Никитич.
- Ах, Тоська, Тоська! Горе-то какое! - воскликнула мать. И предстал пред ней вдруг образ дочери: её русые волосы до плеч, озорные глаза и улыбка искренняя, добрая. Вспомнилось, как качала ее в зыбке когда-то и пела колыбельную. Как маленькая Тося брата своего жалела и дула ему на ушибленную коленочку. А посмотрела на сундук, и сердце защемило. Вспомнила, как готовила все года любимой дочке приданное. Подступил ком к горлу, на глаза слезы навернулись. Не заметила, как и соседка ушла, не успела утешить.
- Ничего, сестрица, не убивайся! Дождемся мы нашу Антонину. Как фашистов победим, так и вернется. И на ее свадьбе еще погуляем! Внуков еще нянчить будешь!
Матрена кивнула в ответ, встала, утерла слезы. Собравшись с духом, подошла к образам, перекрестилась и прошептала - Спаси и сохрани!
А Саша смотрел в окно и думал:
- Эх, был бы я чуток постарше, тоже бы ушёл! А не дома сидел, как трус какой-нибудь. Молодец, Тоська!
_________
Посвящается подвигу моей прабабушки Тощевой Антонине Васильевне, добровольно ушедшей на фронт в 16 лет, служившей радисткой и внесшей свою лепту в Великую победу.
